.
опек.ru
17.11.2008

Честно об инновациях
Проблемы инновационного развития обсуждаются в России на различных мероприятиях буквально каждую неделю, но качество дискуссий по-прежнему оставляет желать лучшего. Слово «инновации», модное год – два назад, ныне уже вызывает оскомину вместе с «синергетическим эффектом», «диверсификацией» и т.д. В такой ситуации редкие встречи настоящих профессионалов по управлению инновациями, их статистике и анализу становятся все более важными. 12–13 ноября подобная встреча состоялась в ГУ-ВШЭ в форме российско–европейской конференции "Инновационная политика для обеспечения экономического роста: цели и инструменты". Предлагаем репортаж об основных докладах российской стороны.

Иван Стерлигов

В своем вступительном слове ректор Вышки Ярослав Кузьминов определил значение инноваций в текущем экономическом контексте. По его мнению, выход из кризиса возможен только при более эффективном внедрении всего нового, причем не только в технологии, но и в организации. Сегодня все страны БРИК снижают темпы роста, но никто не отказывается от программ развития. В России основные надежды связаны с концепцией–2020 (OPEC неоднократно писал о ней), причем все эксперты считают заложенный в ней инновационный сценарий единственно приемлемым.

 Но пока круг конкурентов РФ продолжает шириться, наши показатели инновационной активности остаются предельно низкими. Инновации внедряют лишь 10% предприятий России, а в ЕС этот показатель колеблется от 25% до 60%.  Особенно тревожит то обстоятельство, что стагнация инноваций наблюдалась на фоне быстрого роста инвестиций. Инновации не дают экономического эффекта, и причин тому много: например, приобретя новое оборудование, экономят на обучении работников, как объяснил г-н Кузьминов.

 Есть большие проблемы и с предложением новшеств, которые в идеале должны поступать из научно–образовательного комплекса. Он, однако, настолько недофинансирован (на уровне 25–30% от европейского), что потребуется минимум пять лет грамотных финансовых вливаний, чтобы исправить ситуацию.

 Ярослав Кузьминов, а за ним и прочие участники конференции, постоянно подчеркивал, что инновации не ограничиваются технологиями, а возможны и необходимы в менеджменте и маркетинге. По данным ГУ-ВШЭ и Росстата, с такими нововведениями у нас дела обстоят лучше, объем организационных инноваций сопоставим с развитыми странами. Но пока hard–  и soft–инновации не идут рука об руку.

 Детально остановился на учете и анализе российских инноваций первый проректор Вышки Леонид Гохберг, дополнивший пессимистическую оценку Ярослава Кузьминова. Одна из основных и давних проблем национальной инновационной системы (НИС) России – ориентация на R&D, а не на внедрение инноваций. Оставшаяся с советских времен структура науки радикально отличается от существующей в странах развитой рыночной экономики, где основная масса исследований ведется в университетах, а не в академиях и отраслевых НИИ.

 Г-н Гохберг с коллегами фиксируют разрыв между наукой и бизнесом еще с 1994 года, вместе с Росстатом собирая статистику в точном соответствии с европейской методологией (т.н. Руководством Осло). Каждый год охватывается 28 тыс. крупных предприятий, а вдвое большее число мелких фирм сдает анкеты раз в два года. Главный критерий – доля предприятий, реализующих инновации, – серьезно менялся, по сути, всего три раза. В 1994 – 1995 гг. он окончательно лишился советской инерции и оставался на минимальном уровне до 1999 – 2000 гг. После кризиса начался рост, вызванный необходимостью импортозамещения, но продолжался он недолго, и вот уже который год процент инновационных предприятий колеблется на уровне 9 – 11%. «Из стран ЕС мы сопоставимы только с Латвией и Болгарией, и то с натяжкой», – отметил г-н Гохберг.

 Конечно, есть отрасли, где ситуация заметно лучше среднероссийской. Это в первую очередь телекоммуникации и ракетно–космический сектор. Главные аутсайдеры – швейная, полиграфическая, деревообрабатывающая промышленность. Мощная конкуренция привела к ощутимому росту инноваций в табачной промышленности.

 Предприятия, внедряющие инновации,  в среднем значительно крупнее своих отсталых собратьев, они обеспечивают 50% продаж промышленной продукции и 37% рабочих мест. У них выше и доля экспорта, но в целом они все же ориентированы на общероссийский внутренний рынок. Неинновационные компании часто работают лишь на свой регион, где могут быть монополистами. В целом доля инновационной продукции в РФ составляет 1,2%.

 Добавляет пессимизма и структура затрат на инновации. Особенно мала доля средств, идущих на приобретение неовеществленной интеллектуальной собственности, а также на подготовку кадров. Большинство инноваций оказались новыми для самих компаний, но не для рынка в целом.

«Мы представили в правительство свои расчеты, демонстрирующие, что с какого-то момента переход на инновационную траекторию становится просто невозможен», – подвел итог Леонид Гохберг, не уточняя, наступил ли уже такой момент или нет.

 Замминистра образования и науки Александр Хлунов разъяснил позицию своего ведомства по исправлению сложившейся ситуации. Прежде всего, оппонируя чересчур «коммерциализаторски» настроенным авторам КДР–2020 из других министерств, он подчеркнул, что без науки никаких инноваций не будет. При этом исследования по всему фронту знаний Россия проводить давно не в состоянии, поэтому поддерживаться будут лишь приоритетные направления, остальное (например, гуманитарные науки или, скажем, науки о земле) будет получать «фоновую поддержку» – впрочем, тут ничего нового замминистра не сказал. Большие, т.е. хоть отдаленно приближающиеся к европейским средства будут вкладываться в некоторые направления, где у России есть задел. Что это за направления помимо нанотехнологий, господин Хлунов не обозначил. Возможно, некоторую ясность внесут результаты масштабного Форсайта, заказанного министерством. Он уже выполнен, и в течение месяца пройдет, как было обещано, широкое и открытое обсуждение результатов.

 Там, где технологий для бизнеса пока нет, министерство будет вкладываться в их разработку с помощью ЧГП. Те секторы науки, что находятся в ведении государства, будут оцениваться по новой методике, проходящей сейчас согласование в профильных ведомствах (мы писали о ней ранее). Ее суть Александр Хлунов видит в независимой экспертизе, которая вкупе с измерением объективных показателей результативности каждого конкретного научного работника способна выявить лучших как среди организаций, так и внутри них. Важно, что замминистра понимает реальную значимость таких мер и считает, что ждать быстрого поднятия России в мировых научных рейтингах от них не следует.

 Помимо реформирования существующих организаций предполагается и создание новых, аналогичных американским национальным лабораториям. Речь идет о крупных исследовательских центрах с программным финансированием на пять лет и с «полным инновационным циклом». Цикл, конечно, не полный и включает в себя лишь доведение до промышленного образца, а никак не начало продаж. Первый национальный исследовательский центр уже создан, это Курчатовский институт. В перспективе к нему добавятся 4 – 6 новых организаций, созданных на базе старых. Можно предположить, что желанный статус получат, например, Физико-технический институт им. Иоффе или Институт биоорганической химии.

 Для остальных научных организаций министерство планирует конкурсы, подобные отбору инновационных вузов в образовательном нацпроекте, с той лишь разницей, что поддержка программ развития будет осуществляться на протяжении не двух, а пяти лет. Впрочем, судьба этой инициативы, заявленной в последнем послании Владимира Путина, еще не решена окончательно.

 Наконец, Минобрнауки планирует увеличить поддержку участия российских ученых в международных проектах, особенно в Седьмой европейской рамочной программе (FP7). Господин Хлунов выразил надежду, что ЕС вернется к прерванным из-за событий на Кавказе переговорам, поскольку «наука должна быть вне политики».

 На конференции выступали профессионалы, поэтому общий тон выступлений российских участников был сдержанно пессимистическим. Впервые практически прямым текстом было сказано, что показатели инновационного сценария КДР–2020 в части сращивания науки, технологий и бизнеса недостижимы даже при принятии всех правильных мер поддержки. Несколько ближайших лет нам предстоит двигаться вниз, зато с открытыми глазами, и это внушает некоторую надежду.

Обсудить на форуме
researcher@