.
Национальный информационный центр по науке и инновациям
21 ноября 2008

Споры о диаспоре: нужно ли возвращать в Россию «утёкшие умы»
Уже в следующем году государство выделит двести миллионов рублей на сто проектов с участием представителей научной диаспоры — по два миллиона на каждый. Какие ещё нужны меры, чтобы привлечь работающих за рубежом российских учёных к возрождению отечественной науки?

Наталья Быкова, STRF.ru

Ставшая уже банальной тема «утечки мозгов» в этом году не раз оказывалась в центре острых дискуссий. В феврале она переросла едва ли не в скандал, спровоцированный выступлением в прессе одного из «утёкших» и временно вернувшихся талантов — профессора Университета Рутгерса (США) Константина Северинова. Оказалось, что российская наука, несмотря на разговоры о её возрождении, всё так же беспомощна и непривлекательна по отношению к потенциальным «возвращенцам», как годы назад, когда они ещё не уезжали.

К счастью, за этой весьма неприятной историей последовала череда утешительных новостей, имеющих прямое отношение к русскому научному зарубежью. Так, в октябре во французском Марселе прошла очередная конференция диаспоры (кстати, в России никто и не знал, что наши соотечественники за пределами родной страны установили традицию проводить подобные мероприятия), куда приехала и делегация из России во главе с министром образования и науки Андреем Фурсенко. «Сам факт приезда министра на небольшую встречу учёных-эмигрантов — событие неординарное, отражающее положительную тенденцию в российской науке, — прокомментировал в интервью журналисту STRF.ru один из сопредседателей конференции, вице-президент Университета Аризоны Анатолий Коркин. — От разных источников я слышал, что Россия проявляет интерес к сотрудничеству с научной диаспорой, и вот теперь лично убедился в этом».

Вторая положительная новость состоит в том, что со следующего года стартует федеральная целевая программа «Научные и научно-педагогические кадры инновационной России», отдельным пунктом которой является мероприятие 1.5 — «Проведение научных исследований коллективами под руководством приглашённых исследователей». Собственно, о нём и шла речь на недавнем круглом столе в Министерстве образования и науки «Использование потенциала российской научной диаспоры», организованного центром «СтратЭГ» и компанией «Парк-медиа».

«Включение в программу пункта о диаспоре — беспрецедентный шаг со стороны государства, — отметил ведущий круглого стола исполнительный директор центра «Открытая экономика» Константин Киселёв. — Впервые за 15 лет мы пытаемся использовать потенциал эмигрировавших учёных для решения проблем, стоящих перед отечественной наукой».

По словам директора департамента стратегии и перспективных проектов в образовании и науке Минобрнауки Сергея Иванца, предпосылок к тому, чтобы власть наконец обратила внимание на возможность задействовать потенциал и знания «беглецов», накопилось достаточно — от несоответствия собственных научных кадров мировому уровню до банального старения кадров и нарушения преемственности поколений в сфере «высокого знания».

«С помощью наших соотечественников, добившихся успехов за границей, мы можем организовать независимое экспертное пространство для оценки российских научных проектов, наладить более качественную подготовку кадров. Встреча диаспоры в Марселе показала, что наши учёные за рубежом готовы решать эти задачи», — сказал г-н Иванец.

К слову, есть мнение, что диаспора способна помочь российской науке в решении ещё более сложной задачи — выработки концепции реформ. «Даже если не будут разработаны адекватные инструменты реализации мероприятия 1.5, и оно не оправдает ожиданий по формированию экспертного сообщества, мы получим минимум один положительный результат — вернувшиеся из-за рубежа учёные, хорошо знакомые с нормами западного и российского исследовательского комплекса, станут агентами преобразований в организации науки», — считает директор по исследованиям центра «Открытая экономика» Иван Стерлигов.

Диаспору — в вузы

В разделе ФЦП, посвящённом диаспоре, прямо сказано, что сложившаяся сегодня ситуация в науке даёт основания рассчитывать лишь на временное сотрудничество с научными эмигрантами. В частности, как предписано мероприятием 1.5, известных представителей русского зарубежья отечественные НИИ и вузы будут приглашать в качестве ведущих научных семинаров и руководителей исследований. В течение ближайших трёх лет ежегодно на конкурсной основе поддержку получат сто проектов диаспоры. Каждый из них будет рассчитан на два года и профинансирован в объёме двух миллионов рублей в год. Обязательное требование — участие в исследовании как минимум одного молодого кандидата наук, одного аспиранта и двух студентов, а также пребывание руководителя в России в течение двух календарных месяцев в год. На всё мероприятие из бюджета выделяется 1,6 миллиарда рублей.

Прогнозы по поводу эффективности программы неоднозначны. Ректор Российской экономической школы Сергей Гуриев, выступая на круглом столе, предположил, что предложенные меры по организации временной работы диаспоры в России осуществимы и сыграют положительную роль. «Пример Высшей школы экономики, наладившей сотрудничество с зарубежьем, показывает, что можно приглашать даже на постоянную работу выпускников иностранных вузов, только получивших Ph.D; с tenured профессорами реально заключать временные контракты».

Справка STRF:
Некоторые институты уже привлекают к сотрудничеству бывших соотечественников. Временные совместные группы работали ещё в 2001 году в Институте теоретической и экспериментальной биофизики РАН. «Опыт сотрудничества оказался полезным при организации заграничных командировок учёных института; кроме того, выросло число совместных англоязычных публикаций», — говорит директор института Генрих Иваницкий. Дополнительного финансирования на эти проекты институт не получал.

Зарубежные учёные российского происхождения могут подавать заявки на конкурсы Программы фундаментальных исследований РАН «Молекулярная и клеточная биология». Её руководитель Георгий Георгиев уверен, что этого достаточно для поддержания связей с диаспорой

В то же время есть опасения по поводу возможного противостояния вернувшихся и не уезжавших. Президент НП «Российский дом международного научно-технического сотрудничества», бывший министр науки и технологий РФ Борис Салтыков полагает, что по ходу реализации программы возникнет серьёзная проблема — неприятие так называемых «иностранных русских» академической средой, где, как известно, сильны иерархические традиции. «По этой причине на первом этапе целесообразнее приглашать диаспору работать на более демократичных вузовских площадках; возможно, специально для них открывать новые кафедры, — заявил г-н Салтыков. — В противном случае мы рискуем получить социальный взрыв в научной сфере». По мнению эксперта, реальных результатов программы можно ожидать только через 15—20 лет.

Кроме того, эксперты не исключают, что программа увязнет в дебрях российского законодательства. Заместитель директора Института проблем передачи информации РАН Михаил Гельфанд заметил, что по действующему закону «О госзакупках» лоты в рамках мероприятия 1.5 будут формироваться по заранее определённым темам, что дискредитирует саму идею конкурса и приведёт к коррупции при распределении денег. Присутствующие на круглом столе представители власти ответили, что пролоббированный некогда Минфином «антинаучный» закон, по которому результаты интеллектуального труда приравниваются к столь же конкретным приобретениям государства, как, например, скрепки или стулья, уже в этом году может быть отредактирован.

Участвовавший в дискуссии представитель диаспоры, профессор Университета Коннектикута (США) Пётр Турчин, признался, что ждёт от государства намного более решительного шага навстречу эмигрантам — создания совместных междисциплинарных научных центров. Со стороны зарубежья уже предприняты определённые усилия: Пётр Турчин заручился согласием основателей знаменитого американского Института Санта-Фе консультировать проект создания в России института в области междисциплинарных исследований.

Впрочем, высказываются и более сдержанные оценки идеи государственного регулирования процессов оттока и притока умов в российскую науку. Экономист Мирового банка Евгений Кузнецов считает, что «утечка» в некотором смысле даже полезна. «Наибольшее число специалистов с высшим образованием в страны Организации экономического сотрудничества и развития поставляет одно из самых успешных государств — Великобритания, — поделился данными своего исследования г-н Кузнецов. — В Европе вообще предпочитают говорить не об утечке, а о естественной циркуляции мозгов, понимая, что чрезмерные усилия по возвращению уехавших могут привести к отрицательному эффекту. Яркий пример этому — китайская провинция Тайвань, переманившая всех своих соотечественников из Силиконовой долины, и таким образом разорвавшая связи с одним из главных мировых центров науки и технологии».

Комментарий специалиста
По просьбе STRF.ru перспективы возвращения научных эмигрантов комментирует вице-президент Университета Аризоны Анатолий Коркин:

Какова Ваша оценка эффективности усилий российских властей по привлечению к совместной работе представителей научной диаспоры?

— Разумеется, полезны будут самые разные программы, но дело не только в финансировании. Хотя утечка умов из России в постсоветскую эпоху носит в основном экономический характер, возвращение — постоянное или временное — во многом будет обусловлено притягательностью России для диаспоры с культурной и социальной точек зрения. Я думаю, что многие работающие за рубежом российские учёные с удовольствием приедут для чтения курса лекций или совместной научной работы. В американских университетах и некоторых инновационных компаниях есть специальные программы, предоставляющие возможность учёным в течение определённого времени работать несколько месяцев в других организациях. Так что многие наверняка согласятся регулярно приезжать в Россию в качестве научных консультантов. К слову, такие страны, как Китай, Чехия и Словакия, тоже имеют программы, по которым приглашают зарубежных учёных, как правило, своих эмигрантов, на постоянную работу с предоставлением им зарплаты, сравнимой с доходом на бывшем месте. Что же касается финансирования по российской программе, то отведённые на проект два миллиона рублей в год сопоставимы со средней годовой зарплатой начинающего американского инженера или профессора. Это нормально. Вопрос, на что можно будет потратить эти деньги…

Многочисленные исследования по проблеме оттока научных кадров свидетельствуют о том, что вопрос актуален для многих стран мира. И большинство учёных едут именно в США.

— Действительно, для Америки проблема утечки мозгов пока не столь актуальна, как для стран Европы и Азии. В Штатах есть другая серьёзная проблема — недостаточный интерес школьников и студентов к фундаментальным наукам и невысокий материальный статус учёных в сравнении с представителями других профессий. Врачи, адвокаты и менеджеры получают гораздо больше, чем люди науки, учителя и инженеры. Поэтому в науке, скажем, существует дефицит специалистов, который восполняется за счёт эмигрантов, в том числе и из России. Штаты привлекательны для иностранных учёных ещё и отсутствием дискриминации по национальному признаку, и тем, что здесь относительно легко найти работу по специальности. К тому же есть возможность получить вид на жительство и гражданство.

На каких условиях — постоянно или временно — Вы согласились бы работать в России?

— Я мог бы приезжать в Россию на два-три месяца в год при условии нормальной организации командировок. Например, когда я езжу на работу в Токийский университет (на месяц каждый год в течение последних трех лет), мне предоставляют в качестве помощников студентов и молодых научных сотрудников, а также обеспечивают необходимой техникой.

Постоянную работу не ищу. Я не только учёный, но и предприниматель, работаю по контрактам. В настоящий момент помогаю создавать новый институт в Университете Аризоны, выступаю организатором конференции по нанотехнологиям в Канаде и сотрудничаю с российской компанией НТ-МДТ в области образования.

Обсудить на форуме
researcher@