.
РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК
ИНСТИТУТ ФИЛОСОФИИ
ИНСТИТУТ ИСТОРИИ ЕСТЕСТВОЗНАНИЯ И ТЕХНИКИ ИМ. С.И. ВАВИЛОВА

Этос
науки

Ответственные редакторы
доктор философских наук
Л.П. Киященко,
доктор социологических наук Е.З.Мирская

"ACADEMIA"
Москва
2008

УДК 16 ББК72 Э92

     Издание осуществлено при финансовой поддержке
     Российского гуманитарного научного фонда
     (проект № 07-03~16081д)

     Рецензенты:
     доктор философских наук В.Ж. Келле
     доктор философских наук И.К. Лисеев
     доктор философских наук О. К. Румянцев
     Этос науки / РАН. Ин-т философии; Ин-т истории естествознания и техники. Отв. ред. Л.П. Киященко и Е.З. Мирская. - М: Academia, 2008. - 544 с. (Коллективная монография: философия и социология науки).
     Книга представляет собой междисциплинарное исследование, которое посвящено современному статусу научного знания. Ключом к раскрытию этой темы послужила концепция "этоса науки" Р.Мертона, которая, как показано в книге, может и сегодня быть продуктивна при анализе современной трансформации науки. Авторы рассматривают фундаментальные проблемы общекультурного и цивилизационного влияния на положение науки в современном обществе, а также изменение методологии, осознанно сочетающее внутренние и внешние факторы становления научного познания.
     Для ученых и специалистов гуманитарного профиля, а также для широкого круга читателей, интересующихся проблемами современной науки.

ISBN 978-5-87444-280-4
ББК 5-87444-280-4

© Авторы, 2008 г.
© Л.П. Киященко, Е.З. Мирская, составление, 2008 г.
© Издательство "Academia", оформление, 2008 г.

СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ

Киященко Л.П., Мирская Е.З. Этос науки в эпоху перемен: философия, социология, этика
Раздел I.
ЭТОС НАУКИ: ИСТОРИКО-КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЙ АСПЕКТ
Степин B.C. Эволюция этоса науки: от классической к постнеклассической рациональности
Огурцов А.П. От нормативного Разума к коммуникативной рациональности
Порус В.Н. Этика науки в структуре философии науки
Пружинин Б.И. Два этоса современной науки: проблемы взаимодействия
Мирская Е.З. Этос науки: идеальные регулятивы и повседневные реалии
Демина Н.В. Мертоновскаая концепция этоса науки: в поисках социальной геометрии норм
Мирский Э.М., Барботько Л.М., Войтов В.А. Наука и бизнес. Этос фронтира

Раздел П.
МЕТОДОЛОГИЯ МЕЖДИСЦИПЛИНАРНОГО АНАЛИЗА ЭТОСА НАУКИ
Розов М.Л. Нормативная структура науки
Киященко Л.П. Этос постнеклассической науки
Аршинов Б.И., Свирский Я.И. На пути к рекурсивному этосу постнеклассической науки
Моисеев В.И. Этос науки как символ новой объективности
Суходуб Т.Д. Этос ученого: на пути к "новой" рациональности
Блинов А.Л. Может ли этос науки стать этосом общества в целом?
Герасимова И.А. Этос науки. Проблема добра и зла
Гутнер Г.Б. Социальные практики и габитус научного сообщества

Раздел III.
ЭТОС НАУКИ; КАЗУСЫ И ИХ ИСТОЛКОВАНИЯ
Юдин Б.Г. В фокусе исследования - человек: этические регулятивы научного познания
Розин В.М. Конец науки и философии или новый научный этос?
Бевзенко Л.Д. Стиль жизни: модель успеха в переходных социокультурных ситуациях.
Визгин Вик.П. Трансдисциплинарный межличностный резонанс: В. Гейзенберг и Г.Марсель
Михайлина С.А., Хен Ю.В. Этический и естественнонаучный статус дисциплины: казус евгеники
Визгин Вл.П. Возникновение ядерного этоса: "Мы и создавали такое оружие с единственной целью, чтобы его нельзя было применить"
Кизима В.В. Этос украинской науки как проблема
Батыгин Г. С. Коммуникация в научном сообществе

Авторы коллективной монографии

Введение
Этос науки в эпоху перемен
(В подготовке рукописи были использованы научные результаты Л.П. Киященко, полученные в работе по гранту РГНФ № 05-03-91311а/Ук, и Е.З. Мирской - по грантам РГНФ № 06-03-00013а и РФФИ №05-06-80017а.)

Который раз в своей истории наука вынуждена внимательно пересматривать собственную роль и предназначение в человеческом обществе. Нетрудно заметить, что обычно это происходит в переломные или кризисные моменты её взаимоотношений с социумом, которые создают необходимость эксплицировать и дополнить те внутринаучные критерии, нормы и ценности, которые призваны обеспечить не только оптимальное функционирование, но и общественный статус науки. Поэтому при исследовании самосознания науки, характерного для эпохи перемен, - что и составляет содержание этой книги, - следует учитывать как ее традиционные претензии на внутреннюю самодостаточность, так и заметное усиление внешнего воздействия на неё со стороны общества.

В таких обстоятельствах самосознание науки не может быть представлено как целостный и динамически развивающийся феномен при сохранении автономного рассмотрения двух взаимосвязанных составляющих науки: науки как системы развивающегося знания, нацеленного на объективированное, системно-структурированное и обоснованное знание о мире (предмет философии и методологии науки), а также науки как сферы деятельности специфического профессионального сообщества и социального института (предмет социологии науки). Изучение состояния и общественного статуса науки в эпоху перемен требует междисциплинарного подхода, в основе которого должны лежать современные стратегии научного познания, постулирующие нерасторжимое единство когнитивного и социального аспектов науки.

Реализуемое в книге комплексное рассмотрение обсуждаемого феномена дает, на наш взгляд, более адекватное представление как о процессах познания, так и о самосознании современной науки. Этос науки выбран "фокусом" анализа не случайно: именно в нем естественным образом объединены традиционно разъединяемые внутренние (эпистемологические) и внешние (социокультурные) факторы. Этот синтез наделяет его особым эвристическим потенциалом, дающим дополнительные возможности для исследования механизмов функционирования и эволюции жизненного мира человека в связи с развитием науки.

Со второй половины XX века, в результате резко ускорившегося научно-технического прогресса, наука в промышленно развитых странах стала одним из основных социальных институтов. Прежняя "малая наука", существовавшая в основном при университетах и функционировавшая на принципах внутренней самоорганизации, превратилась в "большую науку" - массовую сферу деятельности со сложными формами организации, финансирования и управления. В итоге из уникальной персональной деятельности, порождавшей знание, наука преобразовалась в производство знания. Естественно, что эта наука, изначально взраставшая на государственных деньгах, была ориентирована на реализацию государственных целей и заданий. Тем не менее, ее институциональная обязанность оставалась как бы прежней - создавать и регулярно поставлять обществу новое удостоверенное знание, но вопрос о практическом применении полученных наукой результатов становился центральным.

Такие радикальные изменения условий функционирования науки и её социального статуса не могли не привлечь внимания исследователей общества, которые действительно постепенно сделали науку объектом специального изучения. Пионером нового направления социологии и "отцом-основателем" социологии науки оказался Р.К. Мертон, выступивший в 40-х годах с оригинальной и плодотворной идеей этоса науки.

Социологическая концепция науки Мертона опиралась на следующие достаточно простые представления. Науку делают ученые - специфические профессионалы, осуществляющие сходную деятельность, в результате которой должен образоваться единый продукт - научное знание. Чтобы этот продукт обладал целостностью, производящим его специалистам следует придерживаться некоторых общих правил, способствующих оптимальному функционированию науки. Эта деятельность по единым правилам формирует определённое научное сообщество, интегрируемое общими ценностями и едиными нормами поведения, благотворными для науки. Согласно Мертону, определённая совокупность таких идеализированных норм-заповедей и составляет научный этос, который усваивается начинающими учеными в процессе их приобщения к научному сообществу. Становясь сводом правил и нравственным фундаментом профессиональной деятельности большинства ученых, в масштабах всего социального института науки эти нормы обеспечивают согласованное функционирование научного сообщества и эффективность научных исследований. В концепции Мертона наука - независимый социальный институт, и "для чистоты анализа" её внешние связи выводятся за рамки рассмотрения. Цель науки - непрерывное добывание нового знания, и все преданные ей ученые действуют так, как полезно науке: "наука для науки". До какого-то времени такая абстракция была допустимой и, может быть, даже достаточной.

Что же необходимо для эффективного развития науки, т.е. для непрерывного продуцирования нового научного знания? Исследуя историко-архивные материалы о характере деятельности и самосознании ученых XVIII - начала XX века, Р. Мертон сформулировал свой знаменитый этос науки, состоявший из четырех императивов, нормирующих профессиональную деятельность ученых. Это были: "универсализм", "коллективизм", "незаинтересованность" и "организованный скептицизм" (universalism, 'communism', disinterestedness, organized scepticism), которые разъяснены и с разных точек зрения проанализированы в данной книге в статьях Г.С. Батыгина, А.Л. Блинова, Н.В. Дёминой, Е.З. Мирской и B.C. Степина. (В тексте Введения авторы книги везде перечисляются в алфавитном порядке.) Внимательный читатель заметит разнообразие толкований этих понятий, возможность которого заложена в самих регулятивных* принципах Мертона. Да он и сам в дальнейшей работе не раз уточнял интерпретации своих норм, признавая амбивалентность их проявления в реальной практике ученых.

Не забудем, что как исследователь Р. Мертон был последовательным приверженцем функционального подхода и даже одним из основоположников структурного функционализма (Комаров М.С. Мертон Роберт Кинг // Современная западная социология. Словарь. М.: Политиздат, 1990. С. 184-185.). Функционализм же в принципе стремится выяснить механизмы функционирования стабильного социума и его подсистем. Поэтому нормы мертоновского этоса изначально были сформулированы "вне времени и пространства". В его системе вопросу об изменениях не было места: где есть наука, там действуют и названные нормы.

Этот "вечный" характер мертоновских норм (и их совокупности - научного этоса) обусловили и их слабость, и их силу. Слабость - потому что неизбежные изменения в обществе вели к изменению условий деятельности в науке (как при переходе от "малой" к "большой науке"), а следовательно, и самой деятельности, что исключалось из анализа. Силу - потому что при любой реорганизации научного труда в соответствии с новыми социальными условиями, выдвигающими иные ценности и нормативные указания, в новой модели науки остается часть (зерно, ядро и т.п.) "малой науки" - инкубатора радикально нового фундаментального знания, необходимого для истинного прогресса человеческого общества. На деле "недостаток" мертоновского этоса науки таит в себе огромный ресурс плодотворной жизнеспособности. Его нормы выступают в роли идеальных регулятивов, которые помогают ученым разобраться в повседневных проблемах их реальной научной жизни. Несколько проявлений этого феномена в совершенно различных исторических ситуациях рассмотрены в двух статьях - Вл.П. Визгина и Э.М. Мирского, Л.М. Барботько, В.А. Войтова.

В последней четверти XX века во взаимодействии науки и общества снова проявились существенные перемены: наступил период непосредственного вхождения науки (смыкающейся с высокими технологиями) в повседневную человеческую жизнь, что резко обострило проблемы личной безопасности граждан. Естественно, что угрозы, связанные с достижениями в ядерной физике, биотехнологии, фармакологии, информатике и в других научных дисциплинах, спровоцировали и до сих пор провоцируют общество на пересмотр ценностей и роли науки в человеческой жизни. Симптоматично, что всегда следящая за социальными настроениями Международная социологическая ассоциация (ISA), подготавливая новый формат международных съездов, для Первого Форума по Социологии (Барселона, 2008 г.) в качестве наиболее актуальной темы избрала "Социологические исследования и общественные дебаты", тем самым предлагая социологам лучше ознакомиться с проблемами, которые реально волнуют общество. А одна из центральных сессий форума (См. программу Session 5 (RC 23): http//www.isa-sociology.org/barcelona 2008/rc23/html) отдана дискуссии "Будет ли мертоновский вариант ведения исследований преобладающим?". При этом ясно, что под сомнение ставится как раз образ "науки для науки", связанный с концепцией Мертона.

Непрерывно расширяющееся публичное обсуждение этических проблем науки, оказывающее влияние на общественное мнение, воздействует и на саму науку. Как отметил в своей статье Б.Г. Юдин, теперь в самих научных исследованиях этика выступает не только в регулятивной, но и в инструментальной роли, более того, этические соображения стали выполнять конститутивные функции. В исследовательской практике неуклонно растет число ситуаций, в которых учет этических требований необходим, чтобы сформулировать потенциально реализуемый научный проект. По-видимому, именно это развивающееся осознавание этического аспекта научной деятельности побуждает современных ученых возвращаться к представлению об этосе науки, опираясь или отталкиваясь от идей Р. Мертона. Б этом отношении показательно, что в одном из самых популярных международных журналов по социальным проблемам науки Science and Public Policy регулярно обсуждается парадигма мертоновского этоса науки, причем, естественно, в связи с актуальными современными ситуациями.

Обращение к теме этоса науки поднимает целую серию взаимно перекликающихся вопросов. На некоторые из них мы уже попытались ответить. Например: насколько своевременно или современно обращение к тёме этоса науки (См. статьи R. Fernandes-Carro (Испания) и V. Rodriguez (Бельгия) в Science and Public Policy, 2007, № 5.)? какие причины определяют его актуальность? Однако есть и теоретически более важные вопросы: какое приращение смысла дает этот подход к исследованиям научного познания, если требование учета социально-культурного контекста сегодня уже является общепризнанным? Может ли этос науки стать той "единицей измерения", которая даст возможность четко зафиксировать интеграционные или дезинтеграционные тенденции и тем самым представить сложную структуру самоорганизации современного научного познания?

Общий положительный ответ на эти вопросы может быть получен, если в основе этоса науки будут эксплицированы фундаментальные познавательные отношения, формирующие самого человека и его мир в целостном интегральном измерении. При таком ракурсе анализа познавательные отношения должны быть изначально сопряжены с признанием в них правомерности и необходимости сосуществования людей, по-разному познающих реальность.

Уместно отметить, что в философии науки тема эволюции научного знания является традиционной. Она имеет обширную библиографию и до сих пор не перестает быть актуальной. В данной книге тема трансформации традиционного и становления нового типа научного знания рассмотрена через призму этоса науки, что неизбежно сделало его предметом не только социологической, но и философской рефлексии.

Так в статье B.C. Степина "Эволюция этоса науки: от классической к постнеклассической рациональности", в частности, говорится о трансформации идеала ценностно-нейтрального исследования при переходе к постнеклассической рациональности, что особенно заметно при изучении исторически развивающихся и зачастую уникальных систем, включающих в качестве компонента самого человека. Объективно истинное объяснение и описание применительно к "человекоразмерным" объектам не только допускает, но и предполагает включение аксиологических факторов в состав объясняющих положений. Автор акцентирует необходимость экспликации связей фундаментальных внутринаучных ценностей (поиск истины, рост знаний) с вненаучными ценностями общесоциального характера.

В связи с этим встает еще один вопрос: "Может ли этос науки стать этосом общества в целом?", на который дает ответ статья А.Л. Блинова. По его мнению, этос науки немыслим без утверждения эпистемической рациональности, которая непременно вступает в конфликт с практической рациональностью, бытующей в обществе. Его точке зрения близки и соображения Б.И. Пружинина, который практически обсуждает тот же вопрос, разбирая современное соотношение между этосом фундаментальной и прикладной науки. Этот автор считает, что наряду с этосом фундаментальной науки, которая в большой степени наследует основные черты классической науки, сформировался этос прикладной науки, специфические мотивации и установки которого проникают на все уровни познавательной деятельности, фактически раскалывая единый этос науки.

Однако осознание факта такого раскола, по мнению некоторых других участников книги, имеет и позитивное значение. Прежде всего, оно предохраняет исследователей как от этического ригоризма, так и от этического релятивизма (В.Н. Порус "Этика науки в структуре философии науки"). Но, кроме этого, есть еще одно обстоятельство, которое выглядит решающим в определении особенностей как этоса, так и философии современной науки. В.Н. Порус рассматривает философию науки как самосознание всеобщего субъекта в сфере научного познания, и тогда ее главным предметом является не наука, а человек, осуществляющий познавательную деятельность в форме науки. При такой точке зрения, сферой исследований философии науки становятся условия, смысл и формы человеческой свободы в сфере научного познания.

В таком случае для исполнения своего предназначения философия науки нуждается в решении проблем этоса науки. Этос науки в его современном варианте оказывается необходимой и органической составляющей философии науки, которая, в частности, сохраняет нравственный характер ценностей, исповедуемых учеными. В конечном счете смысл нравственной ценности состоит в том, что она направляет выбор ученого, не лишая его свободы. Решая как поступить, ученый принужден к свободному решению, к осуществлению выбора между добром и злом. С этой идеей перекликается статья И.А. Герасимовой "Этос науки. Проблема добра и зла", где автор фиксирует в современном научном дискурсе нередкую двойственность, амбивалентность толкования как научных открытий, событий, ситуаций, так и поведения ученого. Признание этого обстоятельства оценивается ею положительно, поскольку оно означает шаги в сторону целостного видения изучаемых явлений. Ответственность ученого актуализируется в связи с новизной предлагаемого им решения, обоснованностью используемых аргументов и его собственным нравственным поведением.

При таком ракурсе рассмотрения этоса современной науки естественно встает проблема формирования и функционирования науки как коммуникативного сообщества. В статье А.П. Огурцова "От нормативного Разума к коммуникативной рациональности" показано, что за коммуникативным поворотом философии науки скрывается иное видение научного знания и новый круг ее проблем. Это, прежде всего, отказ от идеи истинности научного знания во имя утверждения его правдоподобности, отказ от прежнего, ставшего стандартным, различения контекстов открытия и оправдания, осмысление процедур аргументирования, а не акта доказательства, и др.

В статье В.И. Аршинова и Я.И. Свирского "На пути к рекурсивному этосу постнеклассической науки" предлагается своеобразная модель учета всего многообразия психосоматических процессов, сопровождающих "естественную" жизнедеятельность ученого в ходе познавательной практики. Одно из достоинств их модели состоит в том, что в ней естественно объединяются рефлексивность и интенциональность - как разные стороны единого коммуникативного процесса, единого сознания, освобождающего мысль от принуждения со стороны дискурса классической рациональности.

Г.Б. Гутнер ("Социальные практики и габитус научного сообщества") показывает возможность сведения почти всех человеческих действий к практикам, порожденным габитусом, который аккумулирует опыт многих поколений ученых. Однако в наиболее актуальных вопросах, касающихся новизны позиции и ответственности познающего индивида, нередко проявляется неоднозначность действия габитуса научного сообщества. По мнению же Л.Д. Бевзенко ("Стиль жизни: модель успеха в переходных социокультурных ситуациях"), габитус интегрирует рациональные и иррациональные (до конца не проясненные, неосознаваемые) начала в практическом поведении членов как научного сообщества, так и общества в целом, выступая в итоге своеобразным медиумом поведения и стиля жизни социально действующего индивида.

В.М. Розин ("Конец науки и философии или новый научный этос"), пытаясь обсудить проблему, вынесенную им в заголовок статьи, анализирует линию собственной интеллектуальной биографии, приходя к выводу, что так называемая "современная наука" должна быть по-настоящему современной. Это требует, во-первых, пересмотра идеалов науки (идеалов не только естествознания, но и гуманитарных, социальных и нетрадиционных наук); во-вторых, кардинального переосмысления позиции ученого (философа), а именно - перехода от трансцендентального субъекта к личности и субъекту, устанавливающимся заново в каждой новой познавательной ситуации. Как личность ученый должен взять на себя ответственность за последствия своих научных занятий, а как субъект познания - за строгость и эффективность своих научных построений.

Естественно, что отдельные вышеприведенные высказывания не отражают всего содержания статей упомянутых авторов, да и авторы могли быть другими. Тем не менее, работа над книгой создала некую целостность - научное сообщество, объединенное единым интересом - темой этос науки эпохи перемен. Развернувшаяся на страницах книги дискуссия свидетельствует как об актуальности, так и о нерешенности многих рассматривавшихся проблем. Мнения авторов порой оказываются в конфликте, нормальном в ситуации становления этоса современной науки и разработки соответствующего категориального аппарата как социологии, так и философии науки, причем не замыкающегося классическими рамками научного познания.

В данной коллективной монографии, сконцентрировавшей внимание на становлении этоса науки эпохи перемен, была сделана попытка использовать эвристическую возможность, возникающую в результате интеграции аналитических подходов разных дисциплин, рассмотрев в науке и сложноорганизованную систему развивающегося научного познания (А.Л. Блинов, В.И. Моисеев, А.П. Огурцов, Б.И. Пружинин, М.А. Розов, B.C. Степин,), и нормативную структуру научного познания (В.И. Аршинов, Л.Д. Бевзенко, Вик.П. Визгин, И.А. Герасимова, Г.Б. Гутнер, Я.И. Свирский, Т.Д. Суходуб, Б.Г. Юдин), и специфическую форму деятельности человека - с его интересами, ценностями, мировоззренческими представлениями и позицией в социальном пространстве, и социальный институт в его взаимосвязях с другими институтами общества, а также с государством в целом (Л.М. Барботько, Г.С. Батыгин, Вл.П. Визгин, В.А. Войтов, Н.В. Демина, Е.З. Мирская, Э.М. Мирский, С.А. Михайлина, Ю.В. Хен). Результатом проведенных исследований можно считать выявление мировоззренческого потенциала представления об этосе науки, его инициирующей роли для современной философии науки, а также корреляций и взаимодействий этоса науки с современной философией науки (В.В. Кизима, Л.П. Киященко, В.Н. Порус, В.М. Розин).

Самоорганизующаяся междисциплинарная структура современной науки ориентирована на разрешение реальных и потенциальных кризисных ситуаций, что может быть обеспечено только при одновременном учете ее философских, теоретико-познавательных, социальных и антропологических аспектов применительно к конкретным практически значимым проблемам. В этих условиях речь должна идти не о раз и навсегда выявленных закономерностях, а скорее о выявлении некоторых тенденций и принципов рассмотрения, не предполагающих результата завершенного вида. С этой точки зрения исследование этоса современной науки дает возможность представить перспективу целостного рассмотрения состояния научного познания, учитывающую частные случаи его становления.

Подготовленная и предлагаемая читателю книга в своей основной тенденции отражает базисные принципы этоса современной науки - науки эпохи перемен. Исследования, собранные в монографии, объединены общим настроением ответственности за дальнейшую судьбу науки и культуры. Они ориентированы на развитие толерантного отношения к инакомыслию как стилю современного рационализма (признающего не только право другого на собственное мнение, но и потребность в другом знании для восполнения собственного), а также на необходимость достижения договоренности в междисциплинарных диалогах (взаимную интерпретацию и перевод дисциплинарных дискурсов для достижения консенсуса), на осуществление практического (обращенного к основаниям морали) ракурса рассмотрения современного научного познания.

Мы надеемся, что наши читатели будут руководствоваться этими же принципами.

Л.П. Киященко, Е.З. Мирская