.
Национальный информационный центр по науке и инновациям
12 января 2007

Михаил Гельфанд: Желающих ставить палки в колеса при реализации приказа о ПРНД будет много
Иван Стерлигов

СПРАВКА: Михаил Сергеевич Гельфанд - к.ф.-м.н., д.б.н., и.о. заместителя директора Института проблем передачи информации РАН.

 Михаил Сергеевич, какие у Вас общие впечатления от приказа о стимулирующих надбавках?

 Положительные.

 Вообще, вся борьба вокруг этого приказа с самого начала приняла несколько сюрреалистический характер. Руководство РАН и, как всегда, солидаризовавшееся с ним руководство Профсоюза РАН как мантру повторяют, что работу ученых нельзя оценивать по формальным показателям, а сделать это могут только другие ученые. Лукавство этого утверждения, во-первых, в том, что на самом деле, формальные показатели, опирающиеся на импакт-факторы журналов и индексы цитирования публикаций (а это самый весомый пункт в ПРНД, во всяком случае для естественных наук), – это и есть та самая экспертная оценка, на которую вроде бы предлагают опираться критики приказа: чем выше импакт-фактор журнала, тем более строгая в нем процедура рецензирования статей, чем больше ссылок на статью – тем более она востребована научным сообществом. Разумеется, есть и достаточно очевидные издержки, которые проявились при работе подобных систем в других странах и обсуждались в научной печати. Бывают частные исключения, примеры которых тоже очень любят приводить противники новой системы: сильные, но мало печатающиеся ученые, либо, наоборот, плодовитые халтурщики. Но задача ПРНД состоит в массовой оценке деятельности научных сотрудников и поощрении тех из них, кто активно работает в настоящее время. Эту задачу такие формализованные параметры решают вполне успешно. А для того, чтобы отличить пионерские работы от рядовых, как и для индивидуального учета особых ситуаций (например, временное отсутствие публикация из-за длительности эксперимента, подготовки установок и т.п.) нужны совсем другие механизмы, одним из которых, кстати, может быть предусмотренный тем же приказом 15%-й премиальный фонд.

 Второй подводный камень состоит в следующем: говоря, что «научное сообщество, институт, ученый совет без формул и вычислений способны разобраться, какой реальный вклад каждый ученый вносит в науку» (это слова одного из вице-президентов РАН), никто не предлагает механизма, который был бы хоть сколько-нибудь свободен от произвола, и не говорит, где же взять достаточное число экспертов для такой оценки. Многостраничные возражения профсоюзов, Совета директоров, Президиума, в изобилии циркулировавшие летом и осенью, сводятся в конечном счете к одной фразе из решения Бюро Совета директоров РАН от 2 июня: «Вариант положения  Минобрнауки РФ построен на заявительном принципе, при котором каждый научный сотрудник имеет право обратиться в Ученый совет с просьбой назначить ему надбавку. Это недопустимо, так как стимулирующая выплата обеспечивает поддержку научных исследований в определенных направлениях и способствует их результативности». В качестве альтернативы в самом первом проекте Президиума РАН предлагалось следующее: «Конкретные размеры выплат и сроки, на которые   они устанавливаются, определяются администрацией учреждения по представлению научных руководителей исследований и руководителей подразделений и (или) Ученого совета учреждения». То есть, не беспокойтесь, дорогие коллеги, и не суйтесь, куда вас не просят: директор и сам все решит. Наверно, есть институты, где это действительно могло бы быть наилучшим вариантом – подобно тому, как монархия со справедливым и просвещенным правителем, несомненно, есть самая эффективная форма правления. Но, положа руку на сердце, все ли институты РАН таковы? Многие ли? В дальнейшем, правда, в президиумско-профсоюзных бумагах стали появляться фиговые листки в виде фраз о необходимости учета публикаций и т.п., но без описания четкой процедуры такого учета это в лучшем случае остается благими пожеланиями.

Помимо прямого материального поощрения активно работающих ученых, система расчета стимулирующих выплат по ПРНД полезна еще тем, что задает разумные ориентиры: публиковаться лучше в международных рецензируемых журналах, а не в нерегулярных вестниках; доклады делать на признанных конференциях, а не на местных посиделках и т.д. Особенно это существенно для молодых исследователей: они должны понимать разницу между журналом мирового уровня и «Учеными записками Тьмутараканского кулинарного колледжа». Тут дело даже не в том, что в таких записках не может быть опубликована хорошая работа, а в том, что если это произойдет, то про нее так никто и не узнает, а потом мы опять будем сетовать на то, что пионерские работы российских ученых не признаются и не цитируются.

 Наконец, те данные, которые будут собраны в результате вычисления ПРНД, в особенности если объединить их с базой данных РФФИ, дадут возможность оценить существующий уровень российской науки, долю активных исследователей, соотношение исследований, выполняемых в РАН и вне ее, наличие результатов мирового качества. Следует уже сейчас начать работу по организации соответствующих баз данных, формированию заданий на различные наукометрические проекты и т.д.

 Разумеется, система формальных оценок приемлема только в качестве временной меры. Как упоминал Е.Онищенко, такого рода системы обычно применяются в тех странах, которые пока не могут наладить полноценного механизма грантового финансирования. Для нас ключевым пунктом здесь является создание системы экспертизы научных проектов, в том числе международной с привлечением как российской научной диаспоры, так и иностранных ученых. Если бы такая система была создана за прошедшие 15 лет, не возникла бы нужда в вычислении надбавок по ПРНД. А пока доля РФФИ в объеме средств, выделяемых на науку, составляет 6%, а доля программного финансирования в РАН – около 10% (при том, что работа этих программ часто организована без нормального конкурсного механизма), а руководство РАН рассматривает гранты как «средство для поддержания штанов» (цитата), а не как основной механизм финансирования фундаментальной науки, без формализованных критериев не обойтись.

 В свете вышесказанного мне кажутся безответственными и даже опасными призывы к саботажу приказа о надбавках, прозвучавшие, в частности, в интервью профсоюзного руководителя В.Ф.Вдовина. Весь прошлый год был потерян в бессмысленной и беспощадной борьбе между Минобрнауки и Президиумом РАН. Начать все сначала означало бы в очередной раз обмануть надежды работающих ученых на то, что их труд наконец-то будет оценен по достоинству.

 Какие есть замечания по тексту приказа? Все ли четко и понятно?

 В принципе, процедура вычисления надбавок изложена довольно внятно. Есть несколько небольших редакционных недоработок (например, не сказано, учитывать ли баллы руководителя лаборатории при вычислении средней оценки лаборатории), и одна более серьезная неясность, возникшая, по всей видимости, в результате какого-то компромисса между проектами МОН и РАН (ее уже упоминал Е,Онищенко): как учитывать при вычислении ПРНД работы, сделанные в рамках академических программ. Если понимать соответствующий пассаж таким образом, что такие работы не учитываются при вычислении индивидуальных ПРНД, то это, во-первых, технологически очень трудно осуществить, а во-вторых, несправедливо – чем грант программы РАН хуже международного гранта или гранта РФФИ? Хочется надеяться, что министерство будет отслеживать возникающие трудности и при необходимости будут сделаны необходимые разъяснения.

 Я предвижу проблемы с вычислением ПРНД в области общественных наук. Системы импакт-факторов там практически нет, предлагаемый в приказе способ оценки монографий по объему очень приблизителен, и вообще, не очень ясно, каковы могли бы здесь быть объективные критерии результативности. С другой стороны, похоже, что положение с экспертизой здесь еще сложнее, и нужды в таких критериях даже больше, чем в естественных науках.

 Могут возникать проблемы в междисциплинарных институтах, объединяющих исследователей, работающих в существенно различных областях. По-видимому, выходом здесь могло бы быть раздельное вычисление ПРНД по направлениям, но таких направлений не может быть много, иначе мы придем ровно к тому же произволу, от которого пытаемся уйти.

 Еще одна проблема, к счастью, решаемая относительно простыми и недорогими средствами – источник данных о импакт-факторах журналов и индексах цитирования. Для получения этих данных достаточно организовать подписку институтов РАН на базу данных ISI. В приказе упоминается «российский индекс цитирования», но такового, насколько мне известно, в настоящее время не существует, а есть ли в нем нужда, не вполне очевидно. Конечно, поучительно было бы узнать, как часто уже упоминавшиеся «Ученые записки Тьмутараканского кулинарного колледжа» ссылаются на «Труды Московского института прикладной кулинарии». Подозреваю, что это позволило бы избавиться от многих иллюзий и, в частности, существенно проредить так называемый «список ВАК» (на всякий случай, специально подчеркиваю, что тут не идет речи о том, что периферийные издания автоматически хуже питерских или московских – это попросту неверно, а о том, что научные издания делятся на нормально рецензируемые и все остальные). Однако стоит ли это прояснение тех средств, которые должны быть затрачены на такую работу, неясно.

 Как можно оценить сами коэффициенты расчета ПРНД, а также предлагаемую структуру фонда выплат (до 5 % руководству, до 15% на премии, до 30% участникам конкурсов и т.п.)?

 В принципе, численные параметры, указанные в приказе, кажутся разумными. Помимо указанных, полезным представляется введение повышающих коэффициентов для молодых научных сотрудников. Существенно также, что приказ позволяет ученым советам при необходимости менять в некоторых достаточно широких рамках соотношение весов различных параметров, что должно позволить учесть специфические особенности и традиции тех или иных наук.

 Когда у вас в институте планируется начать применять новую систему выплат? будут ли введены какие-то поправочные коэффициенты? будет ли применяться индекс цитирования по ISI?

 Думаю, немедленно. Про поправочные коэффициенты пока неясно: я бы считал, что следует начать работу с параметрами «по умолчанию» и скорректировать их при необходимости. Поскольку институт существенно неоднородный (есть и лингвисты, и математики, и специалисты в computer science и технических дисциплинах, и биологи), мне бы казалось правильным не пытаться сравнивать их между собой, а считать раздельно. Индекс цитирования – сейчас, по-видимому, нет, потому что неясно, откуда брать данные. С другой стороны, это было бы желательно, поскольку позволило бы учесть вклад заслуженных ученых.

 Когда, по Вашим прогнозам, система получит признание в большинстве институтов РАН?

 Это непростой вопрос. С одной стороны, как я уже говорил, предлагаемая система является довольно естественной. Летом и осенью, когда происходили баталии вокруг приказа, я неоднократно наблюдал следующую ситуацию. Человек, лишь краем уха слышавший о формализованных критериях, поначалу относится к ним крайне негативно. Однако если попросить его самого предложить возможный механизм массовой оценки, который не требовал бы подробного рассмотрения каждого отдельного случая (а это нереально – ведь массовой научной экспертизы нет и взяться ей неоткуда), то в результате неминуемо возникает что-то очень похожее на ПРНД, часто вплоть до мелочей.

 С другой стороны, поскольку – к сожалению – заметная часть научных сотрудников давно публикует очень мало или ничего, они могут быть недовольны, тем более, что разница в зарплате может оказаться весьма существенной (может быть, правильнее было бы использовать что-то вроде логарифмической шкалы при вычислении баллов, но представьте себе, сколько веселья развели бы критики ПРНД, если бы в приказе употреблялось слово «логарифм»). Впрочем, пример Сибирского отделения РАН, во многих институтах которого формализованные показатели оценки индивидуального вклада используются уже давно (а, скажем, в иркутском Лимнологическом институте действительно логарифмируют индексы цитирования), вроде бы показывает, что эти опасения не оправдываются, а система объективных критериев действительно оказывает стимулирующее воздействие.

 Ну и, конечно, ситуация будет сильно зависеть как от четкой работы МОН по отслеживанию и исправлению выявляющихся недочетов, так и от позиции руководства РАН. Поскольку по существующему положению выплаты надбавок будут происходить через аппарат РАН, который – судя по тому, как происходило принятие приказа – настроен крайне негативно, можно предвидеть возникновение разнообразных технических проблем. Боюсь, что желающих ставить палки в колеса будет много (опять же, поучительным примером является интервью В.Ф.Вдовина), и ясно, что любые неясности и задержки будут существенно осложнять психологический климат и отдалять признание новой системы.

Обсудить на форуме
researcher@