.
опек.ru
28 ноября 2006

Павел Медведев: Мы так и не научились отличать ученого от кандидата

Павел Алексеевич, как Вы считаете, в чем причина кризиса нашего образования?

Есть причина (которая одновременно является и следствием кризиса), о которой страшно говорить, потому что сразу многих обидишь – тех, кто еще не стал студентом, их родителей, бабушек и дедушек. У нас слишком много мест в ВУЗ’ах. До такой степени много, что в заметной части из них некому и некого учить. Уже несколько лет институты-университеты принимают больше молодых людей, чем школы выпускают в тот же год. В 1991 году в России было 2,3 млн. студентов, сейчас – более 5 млн.

Это заявление обидно для перечисленных выше лиц, т.к. вызывает подозрение, что я хочу сократить прием в высшие учебные заведения и оставить многих девушек без диплома, без которого так же невозможно существовать, как без зубной щетки, а юношей мало того, что без диплома, так еще и с опытом армейской службы.

Мне неприятно быть жестокосердым, однако Наполеон сказал: «Сердце государственного деятеля должно быть в голове». Не претендую на должность «государственного деятеля», но и врать не могу и не хочу. В моей готовности говорить горькую правду я получил неожиданную поддержку от другого француза – Саркози. В одном телевизионном выступлении (которое я случайно видел и слышал) он заявил (цитирую по памяти: «Каждый год мы обманываем тысячи и тысячи молодых людей, принимая их в университеты, в которых они зачастую получают специальность и квалификацию, не дающие возможности найти достойную работу.» Боюсь, и мы обманываем.

Французы создали в своей системе образования оазис – Большие школы (Grandes Ecoles), - где никогда не обманывают. Есть и у нас ВУЗ’ы, которые стараются держать марку. Но делать это все труднее. Если в Университете А выдают диплом просто так, а в Университете Б нужно учить уроки, то Университет Б вынужден снижать требования, чтобы не потерять своих наиболее ленивых студентов, а с ними и часть финансирования. В конце концов выпускники и А, и Б становятся профессорами, причем первые быстрее и легче, а следовательно, в большем количестве, и более или менее пропорционально своему количеству распределяются на работу в А и Б. И это начало конца света.

А почему возник такой кризис? Потому что произошло разделение на государственные и частные ВУЗы?

Я думаю, что причины более старые и глубокие. Высшее образование и наука начали деградировать еще при советской власти. Там, где отчитывались за проделанную работу спутником Земли или атомной бомбой, уровень сохранялся, а там, где отчитывались отчетом, все более пышным цветом расцветали приписки и туфта. Куда при этом переткало финансирование, легко догадаться.

Я думаю, что одним из пусковых механизма деградации было резкое увеличение зарплаты ученым в конце сороковых годов. Тогда появилась анекдотическая максима: «Ученым можешь ты не быть, но кандидатом быть обязан».

Беда, разумеется, пришла не от того, что ученым стали много платить (настоящим не грех было бы платить и больше), беда в том, что не смогли (или не захотели) научиться отличать ученого от кандидата.

Может быть, поможет возрождению науки и образования, если будет проводиться работа по возвращению наших «российских мозгов» из-за рубежа?

Очень неплохо было бы вернуть лучших из уехавших, однако толку от этого будет мало, если не устранить причины, побудившие их уехать.

Я, грешным делом, пытался помочь группе молодых идеалистов, поставивших перед собой цель добиться удовлетворительных условий работы и жизни (именно в этом порядке!) в России. Главной проблемой оказалось жилье. Спасибо Ю.Лужкову, он дал возможность построить недорогой дом. Но, разумеется, это капля в море.

Странно, у нас же очень большая востребованность в людях, в кадрах?

Что такое востребованность? Когда говорят, что есть спрос на товары, то забывают добавить – платежеспособный он или нет? Так и с кадрами. Мы готовы хорошо платить за хорошую работу?

Есть 4 национальных проекта, среди них – образование. Как вы относитесь к идее выбора национальных проектов, в частности – образования?

Из ранее сказанного следует, что прорыв в деле образовании крайне необходим. Хотя совершить его будет очень нелегко. Здесь даже самый очевидный с точки зрения среднесрочных, а тем более долгосрочных интересов шаг, например, закрытие никуда не годного ВУЗ’а, в краткосрочной перспективе вредит огромному количеству людей. Ясно, что они отчаянно сопротивляются.

Чтобы не выглядеть полным пессимистом, расскажу о своих встречах с молодыми людьми 15-16 лет тому назад и сегодня. Еще в начале моей депутатской деятельности мои помощники завели замечательную традицию - приглашать детей моих избирателей в гости в Парламент (тогда - в Белый Дом). Пришла какая-то группа старших школьников, я с ними долго беседовал, отвечал на десятки вопросов, а потом задал свой: «Ребята, после школы пойдете учиться дальше?». В ответ один милый, воспитанный мальчик спрашивает: «А вы сколько лет учились?» Отвечаю: «Восемнадцать (школа + университет + аспирантура)». «А какая у вас зарплата?» Называю свою депутатскую зарплату, которая, безусловно, выше средней. «А мой кореш (сохраняю терминологию оригинала. – П.М.) и школы не закончил, а, торгуя водкой, получает…(называется сумма в разы больше моей. – П.М.). Так зачем же учиться?!» С тех пор я свой вопрос задал сотни раз (школьники навещают меня приблизительно два раза в неделю). В последние годы неизменно слышу дружное: «Пойдем!».

Мне удалось отследить немало судеб детей, которые за шестнадцать лет моего депутатства успели сильно повзрослеть. Многие из них блестяще образованные молодые люди, владеющие иностранным языком (а нередко и двумя), нашедшие интересную и высокооплачиваемую работу в Москве (а не в Нью-Йорке).

Правда, моя выборка очень не случайная (опять потянуло на грустное!). Мой родной Юго-Западный округ столицы имеет старинные образовательные традиции. Сорок – пятьдесят лет тому назад здесь стали поселяться лучшие научные институты страны, а вслед за ними и их сотрудники. Сотрудники, естественно, хотели, чтобы их дети учились в хороших школах у хороших учителей, и смогли в значительной мере этого добиться. В новые времена руководители окружного образования и префектуры подхватили и развили традицию (до такой степени, что суровый мэр удостоил наш округ высокого титула «самого школьного округа Москвы»).

И теперь заключительная - оптимистическая – нота интервью: «Если на Юго-Западе можно, почему в других местах нельзя?!».

Обсудить на форуме
researcher@