.
Новая газета
25.04.05
"Мне звонили и говорили: мы вас закопаем"

Оскар Кайбышев рассказал "Новой" об опыте общения со спецслужбами
Беседовали Дарья Пыльнова, Дмитрий Шкрылев

- Известно, что чекисты будут выстраивать обвинение против вас, исходя главным образом из статьи "незаконная передача двойных технологий". Что вы можете на это сказать?

- Следователи ФСБ пытаются доказать то, чего нет. Но мне жалко не столько себя, сколько людей вокруг. От многих буквально требуют на меня компромат. В случае отказа угрожают посадить.

- На чем строилось сотрудничество вашего института с южнокорейской компанией ASA?

- Южная Корея для ФСБ - просто предлог. Чекисты перехватили делегацию компании, изъяли у них все документы - пятьсот с лишним страниц английского текста, компьютерные диски и там же на месте получили заключение от моего бывшего сотрудника, представителя конкурирующей фирмы, не владеющего английским языком, что в документах - "двойная технология". А между тем ASA Co Ltd - южнокорейская компания, которая занимается производством обычных колес для автомобилей. Это одна из крупнейших компаний такого профиля. Они пришли ко мне и говорят: "Свойства плохие у литья, найдите какой-нибудь способ, чтобы их улучшить на двадцать-тридцать процентов". И мы нашли. Два года с ними работали! Все это было ФСБ известно. Ведь когда любой иностранец приезжает, мы должны предоставлять сведения. Со мной официально работал куратор из ФСБ с техническим образованием, почти 10 лет - один и тот же человек. Но потом его неожиданно отозвали, пришел другой. Первому вообще запретили со мной разговаривать. Я понял, что это не случайно, а потом началось преследование.

- Затем вы открыто обратились к независимым экспертам?

- Мы воспользовались своим конституционным правом. Дело дошло до того, что вице-президент РАН Геннадий Месяц назвал вещи своими именами, выражаясь крайне резко! Ведь к ним, после того как они доказали, что в моем деле нет "двойных технологий", пришел человек из ФСБ, нес ахинею, требовал от академиков отказаться от их экспертного резюме. А кое-кого и на беседы вызывали.

- Почему стало возможным уголовное дело против вас?

- Я объясняю это банальными, но тревожными тенденциями в современной России. Специальные службы сейчас нередко озабочены отслеживанием денежных потоков и не прочь участвовать в переделе собственности. Ведь у нас в Уфе еще десять институтов, но они пришли именно к нам. Просто наш институт сумел стать экономически независимым. Мы были одним из крупнейших налогоплательщиков, зарабатывали по миллиону долларов в год плюс гранты. Мы выиграли 17 международных конкурсов, каждый из которых - это триста тысяч долларов. Компания General Electric нас финансировала почти семь лет. Она, как известно, работает только с теми, кто имеет серьезный научный задел и является мировым лидером в своей области. Самое поразительное, что без помощи государства мы смогли найти себе рынок и достойно в мире представлять российскую продукцию. Меня не покидает ощущение, что в другой стране меня бы не шпионом сделали, а сказали: вот человек, который не нефтью торгует, не газом, не сырьем каким-то, а своей научной продукцией.

Шаробаллоны, по которым мы работали с Кореей, а до этого с Италией и Индией, - для нас побочный продукт. Мы просто изучали на этих титановых деталях возможности металла в условиях сверхпластичности. Академия наук вообще не финансирует подобные экспериментальные работы. А ведь надо покупать металлы, оборудование, электронные микроскопы. Поэтому единственный способ проводить исследования - это зарубежные контракты.

- То есть успехи ИПСМ и лично ваши кому-то не давали покоя?

- Дело в том, что меня шантажировал бывший партнер нашего института - коммерсант Дмитрий Глухов, которого, как выяснилось, интересовали доходы от продажи наших патентов. В 2001 году мне позвонили партнеры из General Electric и сказали, что какой-то прохиндей появился и предлагает наши технологии им по дешевой цене. Глухов говорил мне, что если я ему не уступлю, то он натравит на меня ФСБ. Этот разговор состоялся за год до начала кампании против меня. После этого разговора я обратился в местное УФСБ за помощью. Этого, видимо, было достаточно, чтобы они меня "заподозрили".

- Это были оперативники местного УФСБ?

- Да, оперативные работники местного УФСБ весной 2003 года изъяли из сейфа института векселя (которые затем обналичили) на сумму в несколько десятков тысяч долларов. Подполковник ФСБ Рогов мне сказал по телефону: "Если вы векселями займетесь, мы вас закопаем". Вот это закапывание идет уже два года. Но несмотря на угрозы мы обратились в прокуратуру. Состоялся суд, в результате которого майор ФСБ Арефьев был осужден за кражу.

- В чем, по-вашему, "смысл" этой кампании, кому это может быть выгодно?

- Независимость нашего института не нравилась многим. В том числе и главе Уфимского научного центра академику Роберту Нигматуллину (он же - инициатор ввоза ядерных отходов в Россию) и куратору от ФСБ А. Рогову. Они хотели видеть наш институт в качестве структуры Уфимского научного центра (сейчас Институт напрямую подчиняется Москве. - Ред.).

- Что теперь будет с институтом?

- Трудно сказать, но вести доносятся очень грустные: увольнения квалифицированных специалистов, вмешательство в хозяйственную и научную деятельность академического института капитана ФСБ Сагитова…

В общем, если такие уголовные дела, как мое, станут нормой, то никакими высокими технологиями наши ученые заниматься просто не смогут, а государство потеряет миллиарды. Дело в том, что Россия на мировом рынке высоких технологий занимает, по данным российских чиновников, сектор 0,3 процента, а мировой рынок высоких технологий в десятки раз больше, чем рынок нефти. Но сейчас, в том числе и стараниями спецслужб, губятся последние ростки нашего присутствия в мире высоких технологий. Они, наверное, не знают, что, например, General Electric на своих патентах зарабатывает два миллиарда долларов в год!

Обсудить на форуме
researcher@