.
поиск
23.12.2004
Каток на запасном пути

     ...Их разлучила злая судьба. Многие годы оба страдают от одиночества. Но долгожданная встреча станет для них новым испытанием.
     Догадались, о чем речь? Нет, не об индийском душещипательном кино, а о российском образовании, российской же науке и непростом процессе их интеграции. Сюжет не нов, но по-прежнему актуален. Недаром на прошлой неделе его подробно обсуждала коллегия Минобрнауки. На ту же нестареющую тему - наша беседа с министром Андреем ФУРСЕНКО.

Дмитрий Мысяков

     - Андрей Александрович, попробуем сразу договориться о терминах. Слово “интеграция” в приложении к науке и образованию звучит уже давно, но, похоже, до сих пор разными людьми в него вкладывается разный смысл. Какова ваша трактовка?
     
- Разговор о дефинициях может затянуться. Сначала нам придется разобраться, что такое наука и что такое образование. Здесь все не так просто, как многим кажется.
     - А если очень коротко?
     
- Ключевое слово - неразрывность. Причем я бы говорил как минимум о трех составляющих единого процесса, в котором сочетаются получение знаний, генерация новых, а также подключение отдельных людей и целых групп к экономической реальности.
     - Нашу науку традиционно упрекают в отрыве от экономики. На ваш взгляд, образование может их сблизить?
     
- Безусловно. Для чего мы учимся? Да, есть сумасшедшие - в хорошем смысле - люди, для которых превыше всего сами знания, а остальное вторично. Но таких меньшинство. Для большинства же на первом месте экономический эффект образования. Человек успешен, если он хорошо обеспечен. Сегодняшний студент не может не думать о своих завтрашних доходах. Об этом обязаны помнить его учителя. И давать знания, востребованные на рынке, позволяющие выпускнику легко встроиться в экономику. По сути, речь должна идти об интеграции с жизнью.
     Из этого не следует, что нам не нужны “чистые” ученые, так называемые фундаментальщики. Их подготовка - забота государства, гражданского общества и, может быть, какой-то очень ответственной части бизнеса.
     - Кстати, о бизнесе. Промышленность сегодня почти целиком находится в частных руках. В них же так или иначе окажется прикладная наука. Как заразить собственников идеей интеграции, как заставить их участвовать?
     
- Заставлять никого не надо. Предприниматели сами крайне заинтересованы во взаимодействии с вузами. Не жалеют денег на стипендии и прочую поддержку. Поговорите с любым из серьезных бизнесменов, и он вам объяснит, что самый острый вопрос - это вопрос кадров. И если еще недавно имелись в виду прежде всего менеджеры, экономисты и юристы, то сегодня - технические специалисты действительно высокой квалификации. Я убедился в этом лишний раз во время встречи с лидерами нашей информационной индустрии. Крупнейшие компании буквально стонут от кадрового голода и готовы платить за подготовку персонала солидные средства.
     Другое дело, что партнерство между бизнесом и высшей школой не всегда складывается. Причины? Во-первых, не удивляйтесь, словарь. В постсоветские годы у разных групп населения формировались собственные языки, и найти один общий иногда весьма проблематично. Во-вторых, недоверие. Предприниматели боятся, что их деньги будут пущены на ветер. Ученые страшатся кражи идей. У ректоров какие-то свои тревоги. А в результате необходимые друг другу люди расходятся, не договорившись. Впрочем, с доверием у нас вообще плоховато. Как говорится, подозреваются все.
     - Да, но в первую очередь - власть. Интеграционные планы вашего министерства многие расценивают как очередную попытку оптимизировать бюджетные расходы или, проще говоря, сэкономить на науке и вузах. Популярная программа “Интеграция” закрыта. Что вы на это скажете?
     
- Знаете, я на днях участвовал в совещании министров науки “большой восьмерки”. Один из коллег рассказал о любопытном исследовании социологов. Выяснилось, что люди и в других, вполне благополучных странах склонны всегда ожидать худшего. И особенно тяжело воспринимают именно ожидание, а не реальные неприятности.
     У нас в России это особенно заметно. Все знают, что государственные расходы как на науку, так и на образование с каждым годом увеличиваются в строгом соответствии с обещанием. Растет и доля этих расходов. То есть свои обязательства власть уже несколько лет целиком выполняет. И тем не менее ей не верят. Почему - понятно: в прежние годы бывало совсем по-другому. Осадок еще остается, и, видимо, исчезнет он не скоро. Ну, значит, будем с этим жить.
     Что же касается интеграционных мероприятий, то их финансирование растет опережающими темпами. По существу, вся наша главная Федеральная целевая программа “Исследования и разработки по приоритетным направлениям развития науки и техники” - интеграционная. А это, между прочим, больше семи миллиардов рублей в наступающем году. Бюджет программы “Интеграция” был на порядок скромнее. Соответственно и масштаб поддерживаемых проектов не мог быть достаточно крупным. Если сам пирог слишком мал, то и разделить его удастся только на мелкие кусочки. Мне в этой связи вспоминается детский стишок Михалкова про то, как из одной овечьей шкуры умелый скорняк изготовил семь шапок. Ни одну из них нельзя было натянуть на голову. А наши “шапки” теперь все же пригодны к употреблению. Например, по проектам ориентированных фундаментальных исследований финансирование составит не менее трех миллионов рублей в год. Тоже мало, но лучше, чем прежние 500 тысяч.
     - Расходуя на интеграцию большие деньги, какие цели вы перед собой ставите?
     
- Задача - снять ненужные, искусственные барьеры между образованием и наукой, которые всем только мешают. Что это за барьеры? Прежде всего - правовые. В наших законах нет, например, такого понятия как базовая кафедра. Между тем только Российская академия наук имеет сотни таких кафедр в университетах. Фактически они прекрасно работают, а юридически - просто не существуют. Подобных пробелов в законодательстве довольно много. Мы подготовили пакет поправок к трем основным “отраслевым” законам - о науке, об образовании и о высшем и послевузовском образовании. Рассчитываем, что на весенней сессии парламента они будут приняты.
     - Уверены? А вдруг депутатам что-нибудь не понравится? И как вам необычная активность “Единой России”, создавшей партийную комиссию по образованию и науке?
     
- По-моему, прекрасная идея. У “Единой России” в Госдуме большинство, ей и карты в руки. Для нас эта комиссия - удобный и эффективный инструмент. Традиционный порядок предполагает хождение бумаг по комитетам. В одном могут одобрить, а в другом, наоборот, “зарубить”. Комиссия же объединяет представителей разных комитетов, и договариваться можно сразу со всеми. Наши поправки уже обсуждались, перспектива у них светлая.
     - А что будет с пресловутым 122-м законом, запрещающим финансирование науки регионами?
     
- Это слишком сильно сказано. На самом деле такая возможность у регионов есть. Правда, с принятием закона дело несколько осложнилось: требуются специальные обоснования и конкурсные процедуры. Практика показывает, что тот, кто хочет, с возникшими проблемами справляется. Но все-таки надо признать, что коллизия имеет место. Мы это видим и ищем способ для исправления ситуации.
     - Андрей Александрович, в последние годы были опробованы разнообразные формы интеграции - те же базовые кафедры, учебно-научные и научно-образовательные центры. Этого недостаточно? Если так, то чего не хватает? Будут ли все-таки учреждены исследовательские университеты?
     
- А разве университет может быть не исследовательским? Тут мы снова рискуем завязнуть с определением, что же такое университет. Конечно, высшая школа неоднородна. Не говорю о тех вопиющих примерах откровенного жульничества, которых, к счастью, единицы. Но и среди нормально работающих вузов выделяются лидеры, ушедшие далеко вперед. Так и должно быть. В Японии, скажем, из 700 университетов 70 имеют статус национальных. И именно они дают 80 процентов докторов философии. Волей-неволей нам тоже придется двигаться по этому пути. Я не могу назвать число тех, кто в итоге попадет в список “избранных”. Да и неправильно было бы идти от цифр. Отталкиваться нужно от качества образования, уровня исследований. Но прежде всего необходимо выработать четкие, всеми понимаемые и принимаемые критерии оценки. Нельзя забывать и о том, что университет выполняет несколько функций. В том числе - социальную. Это центр культуры, чье влияние распространяется на все слои общества. Университет можно сравнить с сельской школой, с закрытием которой часто умирает и само село. Пока есть малейшая возможность, школа должна работать, хотя бы и объединившись с местным клубом. Так же бережно нужно относиться и к вузам, особенно там, где без них прекратится нормальная жизнь. Вспоминаются наши северные города, в которых жив неповторимый университетский дух. Он, поверьте, дорогого стоит. Из-за чего возникают сложности? Отчасти - из-за особенностей региональной экономики, отчасти - из-за управленческих ошибок в самих вузах. В свое время открывалось много модных, но невостребованных самими регионами специальностей. Так было во многих местах, и последствия мы ощущаем. Надеемся, что положение поможет спасти введение двухуровневой системы обучение в вузах. Рынку не нужно огромное количество магистров, зато он может “впитать” больше бакалавров с дипломами о полноценном, а не суррогатном высшем образовании.
     Формы интеграции тоже зависят от местных условий, традиций и многих других факторов. Мы никому и ничего не собираемся навязывать. Есть, как известно, два подхода к устройству дорожек. Можно сразу решить, где они будут, и тут же заасфальтировать, установив ограждения. А можно сначала понаблюдать, где народ ходит, и потом вызывать каток, чтобы заасфальтировать уже протоптанные тропы. Мне лично ближе второй сценарий. Давайте сначала сделаем то, чего от нас ждут, - поможем узаконить структуры, уже рожденные, как раньше говорили, творчеством масс. Если же потребуется что-то еще, займемся достройкой.
     Вообще рабочий лозунг мы в министерстве для себя формулируем так: создавать возможности. Хочет кто-то ими воспользоваться - на здоровье, нет - обижаться не будем. Наша обязанность сделать так, чтобы возникшая вчера возможность была надежной и завтра не исчезла. Вариант “хватай мешки, вокзал отходит” мы не раз проходили, и ничего хорошего он не сулит. Спокойно, граждане! Вокзал на месте. Поезда движутся по расписанию. Введение новых не отменяет старых. К тому же есть запасные пути, то бишь пилотные проекты для апробации новых возможностей.
     - Сейчас у всех на слуху затея с объединением Новосибирского университета с Сибирским отделением РАН. Прокомментируете?
     
- Честно скажу: не уверен, что это решение верное. У академии нет опыта управления столь крупными образовательными учреждениями. А там все-таки специфика. Может возникнуть и не совсем здоровое соперничество между университетом и научными институтами в финансовой сфере. Так или иначе мы со своей стороны стараемся помочь. Нашли юридическую возможность для слияния, подготовили проект соответствующего постановления правительства.
     - А вот интересно: у интеграции много противников? Или, может, вы чувствуете чье-то скрытое сопротивление?
     
- Коварный вопрос. Идея вроде бы всем нравится, голосов против не слышно, но это до тех пор, пока не начинается конкретика. Как только дело до нее доходит, картина резко изменяется. Трения, как правило, возникают из-за финансов. По-человечески это вполне можно понять.
     Не любят у нас конкуренции. Вот сейчас планируется открыть магистратуру в системе Академии наук. Далеко не все в университетах от этого в восторге. Ну, ясно, опасаются оттока. И правильно опасаются. С другой стороны, у вузов очевидное преимущество: им легче привлекать и удерживать молодые научные кадры. По этому поводу тревожатся уже в НИИ. А наша позиция была и остается неизменной. Конкуренция для всех полезна. И интеграции она не повредит.