.
Журнал «ЭКОНОМИКА РОССИИ: XXI век»
№ 17
Нас всех учили понемногу

Необходимо провести сейчас быструю реформу образования, направленную на приведение системы в соответствие с реальными потребностями рынка
Ярослав Кузьминов, ректор ГУ - Высшая школа экономики

Каковы цели российского образования? Первая цель - социализация. Здесь существуют две проблемы. Во-первых, из системы школьного образования выпала серьезная целевая функция воспитания, которая теперь ложится исключительно на семьи. Во-вторых, школа до сих пор не дает необходимых социальных навыков и навыков коммуникации. На мой взгляд, к ним необходимо отнести, в первую очередь, компьютерную грамотность и владение иностранным языком, потому что обучение иностранному языку в его нынешнем виде - это гарантированный нулевой результат и растрата ресурсов. Следует отметить и отсутствие базовых знаний по экономике и праву, абсолютно необходимых каждому, чтобы эффективно "продавать" себя на рынке труда и защищать свои интересы.

Следующая цель - формирование необходимых квалификаций для перспективного рынка труда, потому что системе образования бессмысленно ориентироваться на текущий рынок. Складывается более чем тревожная ситуация. Профессионально-технические училища готовят специалистов II-III разряда вместо специалистов IV-V разряда, востребованных на рынке труда. В итоге выпускники ПТУ не могут найти работу по специальности. Существует также колоссальное перепроизводство высшего образования. Таким образом, на сегодняшний день имеется полное несовпадение структуры подготовки кадров и их востребованности.

У образования есть еще одна важная функция - обеспечение равного профессионального старта. Здесь можно выделить три болезненные темы. Во-первых, качественное высшее образование недоступно без связей и денег. Во-вторых, сегодня не существует альтернативы в виде начального и среднего профессионального образования (то, что в других странах называется "быстрыми деньгами" и является своеобразным социальным лифтом). Этот канал не работает примерно с 70-х годов прошлого века, когда существовала следующая траектория: молодой человек оканчивает техникум, потом вуз, в промежутке работает, и затем может войти в профессиональную элиту. И, наконец, отсутствует целевая поддержка учащихся из малодоходных семей.

Отбор и подготовка кадров

Отбор и формирование профессиональных элит - одна из самых больших проблем российского образования и российской экономики в целом. Вузы всегда могут "приобрести" в лице студента либо деньги (от государства или от семьи студента), либо его способности, талант. В последнее время вузы сбиваются на то, чтобы приобретать вместо таланта деньги в той или иной форме.

Научные школы, являющиеся механизмом воспроизводства элит, не имеют ресурсов для собственного воспроизводства, в результате мы можем отобрать элиты, но не можем их воспитать. Ведущие вузы, такие, как, например, МГУ, Высшая школа экономики, СПбГУ, проводят олимпиады, к сожалению, за собственные средства, но, естественно, не могут "дотянуться" до каждого. Поэтому альтернативой единому экзамену олимпиады в нынешнем виде, без ресурсного участия государства, быть не могут. Отмечу, что необходимо комбинировать те или иные формы отбора, нельзя полагаться на один единственный институт. Например, единый экзамен в условиях недофинансирования неизбежно окажется выхолощенным и коррумпированным, как бы мы его ни усовершенствовали.

Образование является фундаментом инновационного потенциала общества и экономики. Однако 80% программ высшего образования не базируется на собственных научных разработках. Российские вузы перестали быть элементом инновационной структуры, превратились в большие техникумы с пятилетним сроком обучения, где студентам передаются накопленные другими и уже устаревшие знания. А ведь университет и отличается тем, что его студенты учатся у ученых, они видят, как рядом с ними ведутся исследования, происходят новые открытия, и они имеют возможность принять в этом участие.

Бюджетное содержание учебных заведений оторвано от результатов их деятельности. Финансирование научной деятельности вузов составляет на сегодняшний день 10 долл. в месяц на одного преподавателя, не говоря уже об организационном разрыве науки и образования, который сейчас наблюдается. В чем же причина такой деформации? Существует очень жесткая структура образовательных программ, причем в этой структуре отсутствуют эффективные механизмы восприятия сигналов общества. Постоянно растущий спрос не обеспечивается ресурсами, тем не менее, система образования принуждается к тому, чтобы удовлетворять этот спрос. В результате и без того дырявый зонтик финансирования постоянно растягивается на все большее и большее количество получающих образование людей. Таким образом, удельное финансирование не обеспечивает ни развитие, ни воспроизводство самих образовательных программ.

Финансирование образования должно быть привязано к выбору самих учащихся. Если мы не решим этой проблемы, если финансирование со стороны государства не будет сопряжено с софинансированием выбора учащихся и не будет отражать объективную оценку качества этих учащихся, мы не сможем надеяться на восстановление эффективности нашего образования. Потребители образования не обеспечены элементарной информацией об относительном качестве образовательных программ. На сегодняшний день такого рода измерений просто нет. Можно сколько угодно ругать единый экзамен, но это первая попытка государства ввести одно соответствующее измерение, которое годится для всех потребителей: и для ректоров вузов, для семей, который выбирают школы и т. д. Совершенно очевидно, что оно не должно быть единственным. Наконец, надо заметить еще раз, что традиционная система отбора в учебные заведения сегодня не обеспечивает отбора наиболее талантливых.

Школы не учат выбору, не учат проектной деятельности, не ставят перед учениками задач комплексного характера по применению полученных знаний. Полученные знания абсолютно академичны и помогают освоить практическую деятельность лишь 10-15% учащихся. Существует огромная инерция структуры узкоспециализированного профессионального образования. Высшие учебные заведения Москвы и Санкт-Петербурга окончательно сформировались к середине 80-х годов прошлого века. В то время существовало порядка 40 отраслевых министерств, поэтому сегодня в России действуют ровно 40 отраслевых технологических вузов, хотя нет уже не только министерств, но и на две трети нет подведомственных предприятий этих министерств. Они давно перепрофилировались, а вузы продолжают готовить выпускников именно по этим узким специализациям. Инерционная структура и есть самый страшный бич российского образования.

Структурные потери

Отмечу две группы структурных потерь. К первой группе относятся ресурсы государства, которые продолжают растрачиваться на несистемные цели. Например, на содержание детей в детских дошкольных учреждениях. Сегодня 50% финансирования детских дошкольных учреждений сопоставимо с затратами на питание и обмундирование выпускников системы начального профессионального образования. На мой взгляд, лучше заплатить эти деньги мастеру производственного обучения, поскольку из-за таких благотворительных мер сегодня мастер получает всего 60% средней зарплаты квалифицированного рабочего своей отрасли.

Малокомплектные сельские школы поддерживаются несмотря ни на что. Среднее финансирование в расчете на одного ученика сельской малокомплектной школы составляет 2000 долл. в год. Для сравнения: столько же государство тратит на обучение студента МГТУ им. Баумана, тогда как на ученика массовой школы (которая, к тому же, лучше учит) затрачивается 300 долл. в год. Вот куда уходят деньги.

Из ресурсов, которые каждая семья вкладывает в получение образования, 30-40% не попадает в учебные заведения. Первая "дыра" - это статус школы. Школа не может предоставлять платные образовательные услуги за пределами учебного плана, потому что гарантированный законом бюджетный компонент охватывает 100% допустимого санитарными нормами учебного времени. Получается тупиковая ситуация - школа не имеет юридических возможностей предоставлять какие бы то ни было легальные заработки своим учителям.

Вторая "дыра" - переход школа-вуз. Миллиард долларов оставляют российские семьи на этой дороге, причем вузы получают менее 200 млн. долл., а если учесть себестоимость подготовительных курсов, то менее 80 млн. долл., или всего 8%. А ведь этого миллиарда вузам очень не хватает.

Вторая часть структурных деформаций обусловлена тем, что до 30% ресурсов направляется на реализацию тех элементов программ, цели которых не достигаются. Например, больше половины учащихся 10-11-х классов практически игнорируют предметы, не связанные с выбранным ими профилем профессиональной подготовки. В итоге денег на нормальную зарплату преподавателям необходимых предметов не хватает, а отдельные сознательные абитуриенты занимаются по 60-65 часов в неделю.

Рассмотрим также обязательное общее среднее образование в ПТУ и техникумах. Начальное профессиональное образование должно давать базовую квалификацию, а если молодой человек захочет получить полное среднее образование, то для этого существует вечерняя школа. Если же ему не дать гарантий будущего заработка, то он в перспективе не сможет социализоваться.

Наконец, проблема высшей школы. Более половины выпускников вузов не используют в работе узкопрофессиональные навыки. Условно говоря, эти люди получили общее высшее образование за пять лет вместо трех, и 90% из них обучались за бюджетные деньги. Самые крупные зоны потерь: учителя (70-75% выпускников педвузов не идет работать по специальности), медики (более 50% выпускников), студенты аграрных вузов (больше 60%), курсанты военных вузов, которые в массовом порядке комиссуются, особенно те, кто учились по гражданским специальностям. С подготовкой инженеров ситуация стала несколько лучше, но и сейчас потери все равно составляют более 50%.

Тревогу также вызывает структура нашего образования (см. рис. 1).

рис. 1

В России присутствует искусственно продолженное полное среднее образование, которое очень резко обрывается вниз на отметке в 17-19 лет, когда люди в других странах продолжают учиться. Наша страна практически единственная, где учат так мало. Проблема в том, как учить.

Почему высшее?

Согласно результатам мониторинга, который ВЦИОМ проводил два года подряд среди девяти тысяч респондентов, 88% граждан России имеют достаточно твердую установку на то, что их дети должны получить высшее образование. Это совершенно фантастический результат, такого нет ни в одной стране мира, даже самой развитой.

Почему россияне выбирают высшее образование, притом, что оно не является гарантией последующей стабильной жизни? На мой взгляд, это объясняется четырьмя факторами. Во-первых, в условиях низких трудовых доходов и стагнации реального сектора экономики издержки на продолжение образования являются очень низкими, а в 90-е годы прошлого века они были почти нулевыми. Во-вторых, начиная с 70-х годов прошлого века альтернативные образовательные траектории (ПТУ-работа, техникум-вуз-работа) начали резко уступать по эффективности траектории школа-вуз, а потом и вовсе провалились. В-третьих, это фактор призыва в вооруженные силы. В-четвертых, это то, что высшее образование фактически стало необходимым элементом социализации для значительной группы населения.

Любые реформы образования необходимо адаптировать к столь высоким социальным ожиданиям населения. Данные опроса о том, для чего люди получают высшее образование, отражены на рис. 2.

рис. 2

Только 39% ответили "получить специальные знания", все остальные ответы представляют собой исключительно статусные вещи, таким образом, это является еще одним объяснением, почему высшее образование, в основном, общее. Более 60% студентов вузов ориентированы на получение общего, а не специального высшего образования. Более 20% студентов вузов согласны на приобретение титула "высшее образование" без необходимых навыков, то есть сознательно идут на покупку диплома.

Согласно проведенным исследованиям, начиная с 1996 по 2002 гг. имело место практически нулевое развитие начального профобразования, достаточно вялое развитие среднего профессионального (и это несмотря на демографический рост в указанный период), и колоссальный (на 215%) рост высшего. Соотношение выпускников и потребность в специалистах на рынке труда (без учета конкретной квалификации) отражено в табл. 1.

табл. 1-2

Но с учетом конкретной квалификации (см. табл. 2) оказывается, что образовательная система дает меньше высшего профессионального образования, чем нужно, - текущие потребности рынка не покрываются. При учете квалификаций возникает уже нехватка среднего профессионального образования, и, самое главное, исчезает благополучная картина с начальным профессиональным образованием.

Мы не имели инструментов, чтобы измерить те средства, которые перетекают от предприятий, и те средства, которые попадают в систему дополнительного профобразования, но приблизительно они составляют от 1 до 1,5 млрд. долл.

В первую очередь надо обратить внимание на деньги, которые семьями направляются на финансирование образовательных услуг, но в образование не попадают. Причиной этого не обязательно является коррупция. Реальные затраты семей, которые не попадают в систему образования, - это не столько коррупционные платежи, сколько транспортные расходы, съем жилья, т. е. плата за то, за что в других обстоятельствах платить не пришлось бы. Причем пик затрат на образование приходится на переход школа-вуз. Существует также большая проблема серых расходов, и конечно желательно найти инструменты, которые позволят их перевести в белую форму.

Есть и еще одно важное обстоятельство: бюджеты семей, которые учат своих детей в вузах, перегружены. В данном случае можно обратиться только к кредиту, но вряд ли за счет кредита очень быстро изменится сложившаяся ситуация. При этом недогружены бюджеты семей, дети которых учатся в системе общего образования, хотя оно сейчас не дает качественной подготовки для продолжения обучения на последующих уровнях.

Если действующие параметры образовательной системы будут инерционно развиваться и дальше, то к 2010 г. около половины всех приходящих на рынок труда людей будут формально иметь высшее образование, будут иметь очень завышенные социальные ожидания и не будут готовы работать исполнителями в секторах, связанных с производством реальных товаров. Я думаю, что это ставит перед нами очень серьезный вызов, который может разрешиться двумя путями: или мы проводим сейчас быструю реформу образования, направленную на приведение системы в соответствие с реальными потребностями рынка, какие бы инструменты при этом ни использовались, либо мы будем иметь два потока трудовой иммиграции: в 2-3 раза выросший поток из стран СНГ (и не только) на исполнительские должности, и достаточно сильный приток квалифицированных техников, квалифицированных инженеров из стран Восточной Европы, потому что нынешняя система подготовки техников и инженеров по-прежнему себя не оправдывает.

Рис. 3
Рис. 3. Финансовые потоки в сфере образования в 2003г.