.
rnweek
№ 27, 6 -12 декабря 2004

Не числом, а умением
Китайскую академию наук перестраивают седьмой год. Из нее уже уволили почти две трети ученых

Елена Кокурина

По территории пекинского Университета Синьхуа колесят почти 50 000 велосипедистов. Двухколесные машины здесь есть у каждого студента и у большинства преподавателей. Без велосипеда в Синьхуа делать нечего. Размерами университетский кампус может поспорить с небольшим городом, добираться от одной аудитории к другой пешком слишком тяжело.

Университетские постройки радуют глаз разнообразием архитектурных стилей — здесь есть старые здания а-ля Гарвард, несколько очень точных копий сталинских монолитов на Ленинских горах. Между ними разбросаны десятки современных многоэтажных построек — в Москве такие именуют домами «класса люкс», а в Синьхуа — общежитиями для студентов.

Китайская академия наук (CAS) была создана в 1949 г. по образу и подобию АН СССР. До 1998 г. в нее входило около 120 институтов, в которых работало около 80 000 сотрудников. А потом китайское правительство решило реформировать науку. На первом этапе программы, рассчитанной на 12 лет, количество академических институтов сократили до 89, а число ученых — до 30 000. Сейчас подходит к концу второй этап реформы. Еще около 30-40 институтов будут объединены в 18 научных центров. Не попавшим под сокращение ученым положили очень приличную по местным меркам зарплату — от $4000 до $10000в год. К концу реформы средняя зарплата должна повыситься до $25 000 в год.

Серьезно выросло и обеспечение самих институтов. Иллюстрацией увеличившегося благосостояния ученых может послужить архитектурная эволюция крупнейшего в Китае университета. Новые здания студенческих общежитий, о которых шла речь выше, построены в последние два года. Если все пойдет по плану, говорят руководители CAS, то к 2010 г. китайская наука выйдет на уровень развитых стран. А в области нанотехнологий и клонирования Китай твердо намерен захватить лидерство.

Два десятка лет назад в Институте физики в Пекине работали 1200 ученых. Сегодня — лишь 200. Больше ему уже не грозят ни сокращение, ни реорганизация. Институт физики считается в CAS лучшим по итогам 2003 г. Его научные сотрудники публикуют в зарубежных журналах по 500 статей в год. «Три наших статьи вышли в Science», — с гордостью говорит директор лаборатории нанотехнологий профессор Хонг Юн Гао. Опубликовать работу в этом престижном международном журнале здесь считается огромной удачей.

Финансируется институт в основном из бюджетных средств, поступающих из трех источников — академии, Национального научного фонда и Министерства науки. Но есть и дополнительные источники дохода. Многие научные группы получают заказы от частных компаний. Кроме того, при институте создана венчурная компания Lenovo, которая занимается офшорным программированием. Хонг Юн Гао рассказывает, что реформа полностью изменила структуру института: все крупные подразделения упразднили, а вместо них создали 10 лабораторий, каждая из которых объединяет 4-5 научных групп, где в свою очередь работает от 3 до 7 человек. Многие из них аспиранты, отобранные по конкурсу из разных вузов страны. Например, Кай Янминь попал в лабораторию после окончания Нандинского университета. У него было несколько десятков конкурентов.

Средний возраст сотрудников института — 35 лет. Это, по меркам китайского научного сообщества, далеко уже не первая молодость. В 50 лет все ученые в обязательном порядке выходят на пенсию: многие, правда, продолжают вести исследования, но уже за гораздо меньшую зарплату.

Впрочем, это компенсируется государственной пенсией. В сумме получается примерно $400 в месяц, что соответствует средней зарплате действующего адъюнкт-профессора (по-нашему, старшего научного сотрудника). На эти деньги в Китае можно прожить вполне неплохо, тем более что быт и молодых, и именитых ученых, как правило, хорошо налажен. У Института физики есть собственные общежития для молодых сотрудников. Обед в аспирантской столовой стоит меньше $1, а в профессорской — около $3-4. «У нас учреждение, где не организовано нормальное питание, считается несолидным», — серьезно говорит Хонг Юн Гао.

Сам профессор принадлежит к так называемым работникам американского призыва. После окончания Пекинского университета Хонг Юн Гао несколько лет проработал в Институте физики, а в 1997 г. уехал в США, в знаменитую «ядерную» лабораторию Oak Ridge в Теннесси. В 2000 г. ему предложили продлить контракт, но он вернулся домой. «Здесь больше возможностей для работы в области нанотехнологий, которая меня интересует, — объясняет профессор. — Благодаря правительственным программам, они развиваются у нас очень активно». По его словам, техника, на которой работают его сотрудники, отвечает лучшим мировым стандартам. В доказательство профессор показывает последнее приобретение лаборатории — установку для работы с наномолекулами, купленную в Германии за полмиллиона долларов.

Все без исключения директора лабораторий института имеют опыт работы в США. Это не совпадение, а продуманная политика. Еще 10 лет назад академия запустила так называемый «Проект ста стипендиатов», в рамках которого были организованы стажировки молодых ученых за границей. Начиная с прошлого года, эта программа расширилась — теперь каждый институт или учебное заведение обладает правом отбора кандидатов среди своих сотрудников. Студентов и аспирантов финансируют различные фонды страны, в том числе академия. В 2003 г. на Запад (в основном, в США, Великобританию и Германию) уехали получать ученые степени 427 студентов. 700 человек, проходивших стажировку в рамках академической программы поддержки талантливых молодых ученых, вернулись и работают в системе CAS.

Сколько научных умов покидает Китай навсегда, в CAS обсуждать не любят. По данным Национального научного фонда США, в 1999 г. из Китая в Америку уехало 33 000 молодых ученых и студентов. В последнее время, по некоторым сведениям, ситуация несколько улучшилась. Так, по данным журнала Nature, который ссылается на статистику посольств Китая во Франции и Германии, число студентов и научных работников, въезжающих в эти страны и выезжающих обратно в Китай, в 2003 г. было примерно равным. Вице-президент CAS и одновременно директор Национального центра генома человека Чжу Чен считает, что это результат политики бонусов, которую активно проводит академия. Например, участникам программы поддержки после возвращения в Китай сразу предоставляется грант в размере 250 000 юаней (примерно $30 000) на 3 года и существенные льготы на приобретение жилья. «Но одной материальной стороны недостаточно для возвращения, — рассуждает в журнале Nature Чжу Чен. — В Америке бытовые условия все равно гораздо лучше. Поэтому мы стараемся предоставить ученым возможности для научного роста, чтобы удовлетворить их честолюбивые замыслы. Многие по возвращении занимают руководящие посты».

Еще один бонус, который может привлечь в Китай не только собственных, но и иностранных ученых, — либеральные законы в области биотехнологий. Репродуктивное клонирование (создание копий людей) здесь запрещено, как и в остальном мире. А вот терапевтическое клонирование — создание человеческих эмбрионов в медицинских целях, в качестве источника клеточного материала — разрешено. «Успехи китайских ученых в области клонирования весьма значительны», — считает профессор Сянчжун Ян, директор Центра репродуктивной биологии Университета Коннектикута. Например, в прошлом году исследователи из Института генетики и биологии развития впервые в мире клонировали крысу. Это животное является одним из самых трудных для клонирования. Эксперимент произвел настоящую сенсацию, его результаты были опубликованы в Science. Ян, которая работает в Америке, а на родину заезжает время от времени, считает, что китайские биотехнологи скоро обгонят весь мир. «Пока западные ученые будут работать с животными, в китайских исследовательских центрах очень скоро перейдут к экспериментам на человеке. Я не удивлюсь, если уже через пять-десять лет Китай станет законодателем мод в области терапевтического клонирования», — поясняет она.

В стране действует три основных института, где проводятся генетические исследования: один в Шанхае и два в Пекине. Их задачи четко разделены, хотя они вместе работают в международном проекте «Геном человека». Пекинский Институт генома открылся в прошлом году и оснащен новейшим оборудованием для секвенирования (определения последовательности участков ДНК). Доктор У Ян, заместитель руководителя управления CAS, рассказывает, что открытие новых институтов также предусмотрено реформой. Кроме Института генома, за последние два года открылись Институт проблем питания и Институт прикладной физики в Шанхае, Национальный центр нанотехнологий и Национальный институт биологических наук в Пекине, Биомедицинский институт в Гуанчжоу. Всего создано 18 000 новых рабочих мест. Другие учреждения, напротив, расформированы, либо потеряли статус научных. К примеру, три исследовательских ботанических института в прошлом году переименовали в ботанические сады, и теперь они ориентированы на популяризацию биологии, а не на исследования.

Впрочем, они почти ничего не потеряли, перейдя в не менее престижную категорию и попав под крыло другой недавно запущенной в стране «Программы 2049». Один из ее разработчиков, профессор Университета Синьхуа Люо Ли популярно растолковал обозревателю Newsweek значение известного лозунга «Наука должна служить народу»: «Суть научных исследований должна быть понятна не только ученым, но и рядовым гражданам. К 2049 г. каждый китаец должен знать, к примеру, что такое клетка и какую роль она играет в организме. Он должен уметь использовать научные знания в практической жизни: например, уметь защитить себя от "незваных" вирусов или, овладев экономическим ликбезом, улучшить свои бытовые условия, найти более выгодную работу». Популяризация науки среди населения должна, согласно программе, активизироваться. В школах планируют увеличить количество часов на преподавание естественнонаучных предметов, на телевидении появится несколько научно-популярных передач, откроются новые музеи, ученые будут регулярно выезжать в провинции для общения с народом.

Перед отъездом я еще раз посетила Синьхуа. У одного из корпусов заметила стайку молодых людей. Преподаватель университета Бао Оле объяснила, что эти ребята собираются сдавать тест по английскому языку, чтобы потом поехать учиться за рубеж. По-английски они говорили еще пока очень плохо, поэтому Оле помогла мне с переводом. Выпускница Уанг Дан из северной провинции Хейлондзян, что недалеко от России, рассказала, что хочет продолжить учебу в Гарварде, а если там не получится — в любом американском университете. Потом она обязательно вернется работать. В первое время, правда, она хочет работать не в Китае, а почему-то в Сингапуре. Почему — объяснить толком не может. Говорит, ездила туда недавно отдыхать, очень понравилось...