.
Инновации, инвестиции, индустрия
06 декабря 2004

"Проектирование" будущего российской фундаментальной науки
Борис Салтыков

Борис Георгиевич, есть некая согласованная концепция реформирования науки и образования. Вот несколько пунктов. Один из них предполагает объединить науку и образовательные учреждения. Еще один пункт подразумевает акционирование научных учреждений и переход их на самофинансирование. Но при этом, если посмотреть на экономическую структуру, то основные деньги у нас сосредоточены у государства - бюджет, внебюджетные фонды и так далее, и сырьевой сектор. Именно эти два субъекта рынка могут предъявлять спрос на эти научные разработки. Но объективно существуют другие области науки, ориентированные на другие отрасли промышленности. Существуют также фундаментальные исследования, которые не дают сиюминутного результата и которые не всегда можно продать в течение нескольких лет. Потому что спрос будет генерироваться на них гораздо позже. Как эти вещи совместить - и по объединению науки с учебными заведениями, и по финансированию, и по предъявлению соответствующего спроса со стороны различных субъектов рынка?

Когда Вы упомянули о некоторой согласованной Концепции реформирования науки и образования, то вероятно Вы имели ввиду ту пресловутую "Концепцию участия Российской Федерации в управлении государственными организациями, осуществляющими деятельность в сфере науки", которая вызвала бурные обсуждения в СМИ судьбы не столько науки, сколько Российской академии наук (РАН). В ней написаны совершенно правильные слова о том, что структура науки и механизмы финансирования неадекватны нынешней ситуации и требуют реформирования. Но в документе есть существенный недостаток - в нем смешаны две вообще говоря разные проблемы. Первая - реформа науки как сферы деятельности, в том числе реформа на макроуровне, т.е. на уровне науки как специфической отрасли народного хозяйства, и вторая проблема повышения эффективности управления государственной собственностью. Министерство подставилось под бурю эмоций, под PR-натиск РАН именно из-за того, что не вычленило эти две проблемы в отдельное обсуждение. Получилось, что о реформе организации науки (а это, на мой взгляд, главная проблема) сказали вскользь, а большую часть текста посвятили "технологии" перевода госучреждений в другие формы некоммерческих организаций или акционерные общества.

Всех интересовала в конце концов главная цель разработчиков Концепции. И они (читатели) разглядели ее в заключительном (всего лишь в одном!) абзаце 35-ти страничного документа, где сказано, что в результате реформы "исследовательское "ядро" государственного сектора науки составят 100-200 передовых научных организаций…". А сейчас, как Вы знаете, только в РАН более 400 НИИ.

Естественно, что замысел разработчиков был расшифрован однозначно - они, мол, хотят в разы сократить число НИИ, "здания отнять и продать". Если это, не дай Бог, было бы действительно так просто, то я тоже был бы категорически против такой простой реформы. Причин здесь несколько. Во-первых, такой косметический ремонт системы ничего не даст. На моей памяти уже проходили кампании по сокращению числа научных учреждений. Чем они кончались? Гора рождала мышь - сокращали 1-2 института, и все оставалось по-старому (кстати, Академия не так давно сообщила, что уже сократила 50 юридических лиц). Я хочу подчеркнуть, что количество - не главное в реформировании, в большинстве наук продуктивны как раз малые группы, собственно науку делают группы по 5-15 человек. Дело в системе управления институтами и формах организации научных исследований.

Во-вторых, мы таким образом ушли бы от главной проблемы нашей науки. А она в том, что у нас до сих пор доминирует советский тип институтов и механизмов финансирования, когда менеджмент (дирекция и фактически подчиненный ей ученый совет) управляет одновременно исследованиями, кадрами, финансами, имущественным комплексом, социальными аспектами, вплоть до магазинов и детских садов. Типичная иерархия, пирамида, где наверху директор и ученый совет и, как правило, сметное финансирование. Сейчас тема сметного финансирования активно педалируется. Чем это плохо? Тем, что эта схема негибка и не позволяет быстро адаптироваться к новым условиям. Допустим, лидер какого-то направления получил грант, имеет возможность развернуть работы, а ему говорят: ставок в Вашем отделе нет. Деньги есть, людей - нет. Понятно, что он вынужден изворачиваться, нанимать исследователей полузаконно. Это структура, которая была адекватна административно-командному, патерналистскому устройству науки. И главная беда российской науки в том, что вся она живет именно в этой неадекватной рыночной экономике патерналистской схеме. Под патернализмом я имею в виду, что наука смотрит в рот бюджету и целиком зависит от государства. Конечно, не вся, кое-кто научился работать в новых условиях, но в основном слышится - дайте денег из бюджета! "Наука и рынок несовместимы", - говорят некоторые академики в обоснование своих требований. Но в США, в Германии почему-то и рынок, и наука прекрасно совместились. А у нас постоянно происходит подмена понятий. Разумеется, когда ученый у микроскопа или у реактора - никакого рынка тут нет. Но никто и не лезет в Ваше "сакральное", однако, как только вы организовали группу и занялись поиском ресурсов, организацией работ, продажей интеллектуального продукта, то все уже зависит от того, находитесь вы в логике рынка или в логике административной системы. А это принципиально разные вещи. На рынке жесткая конкуренция, в том числе, и в сфере продаж конечного продукта. Тут нужно бегать, соревноваться, конкурировать. А что говорят некоторые руководители академии? Мы белые, пушистые, мы занимаемся фундаментальной наукой, дайте нам денег и отойдите в сторону. Хотя документ объективно претендует на концептуальность, подавляющая его часть написана, я бы сказал, бухгалтерским, "приватизационным" языком. Науковедческие проблемы там тоже вскользь упомянуты, вскользь названы довольно правильные критерии, но не прописаны механизмы, которые будут использованы в процессе выбора тех, кого "оставят жить". Не обозначена и тем более не решена проблема, которая очевидно возникнет, если приступить к реализации этой Концепции - надо куда-то деть треть или половину нынешних сотрудников научных учреждений. Это большая социальная проблема, значит, надо предложить нормальный механизм перемещения людей в иные сферы деятельности. Кто-то, вероятно, переместится в ВУЗы, кто может - в хай-тековские фирмы, кто-то уйдет на пенсию и т.д. Но тогда для некоторых нужна достойная, совсем иная пенсия.

То есть Вы считаете, что собственно проблема управления государственным имуществом в сфере науки не существенна?

Нет, напротив. Я согласен с авторами Концепции в том, что сегодня одной из главных бед в нашей науке является отсутствие адекватного менеджмента. Причём это относится ко всем ресурсам науки, а не только к имуществу. Но будь это проблема единственной, то она решалась бы просто, а именно: если директор какого-то НИИ, который в юридическом смысле является нанятым менеджером, управляет им плохо, государство может этого менеджера поменять. Может отобрать у этого института хотя бы те здания, которые сданы коммерческим фирмам, и развернуть в них более прибыльный (для государства!) бизнес.

Видно, опасаясь этого, один из вице-президентов РАН использует запредельные инструменты академической пропаганды, заявляя, что "появление загадочной концепции - не что иное, как террор против отечественной науки". И далее с горечью рассказывает о том, что в здании некоего НПО теперь бары и казино. Мне казино, например, тоже не нравятся, но напрашивается наивный вопрос - а почему в зданиях академических НИИ салоны типа "Диваны и кровати" размещать можно, а казино и бары в НПО нельзя? Я этот вопрос оставлю без ответа, он у каждого, видимо, свой. Замечу только, что руководителям РАН действительно не стоит расслабляться, надеясь на силу своей пропаганды. Ведь далеко не все пребывают в полном неведении относительно огромных масштабов тех активов, которыми сегодня фактически владеет академическая корпорация. И завистливых конкурентов, и честных сторонников повышения эффективности использования этих государственных активов предостаточно.

В самом деле, сегодня бессребреников-то в науке нет, они чаще встречаются среди изобретателей вечных двигателей и различных летающих объектов. А современная наука - это неотъемлемая и очень заметная часть экономики постиндустриальных стран. Поэтому в ней, как и в других отраслях хозяйства, уместно использовать понятие экономических ресурсов (или активов). Особенность же науки в том, что помимо традиционных финансовых, имущественных, земельных активов в ней очень существенную роль играют инновационные и интеллектуальные. Обладание этими активами позволяет тем субъектам, которые сегодня управляют в России научными организациями, извлекать из них очевидную экономическую выгоду. Что сегодня все (кроме редких учёных-романтиков) с той или иной долей успеха и делают.

Я знаю, что некоторые эксперты, в том числе и один из руководителей Вашего издания, уверены в неизбежности ещё одного большого передела собственности в России. В этой связи вопрос о смене "собственников" академических активов (я говорю не о юридической, а фактической стороне дела) вовсе не кажется чем-то невероятным. И речь, конечно, идет не о "нечестных" владельцах ресторанов и казино.

В очереди потенциально новых обладателей академических активов можно разглядеть, прежде всего, новое, выросшее за последние 10 лет, поколение научной элиты, инновационный и венчурный (да пожалуй и любой, в том числе олигархический) бизнес, и конечно само государство в лице муниципальных, региональных и федеральных властей. При этом, судя по сведениям, которые сегодня доступны общественности и экспертам, объектами первоочередного интереса сторонников передела являются вовсе не "фундаментальная наука" (что это за субъект такой?), а конкретные плохо используемые здания; земля; финансовые активы государства, твердо "схваченные" сегодняшними монополистами; неиспользуемый ими же инновационный потенциал и т.д. и т.п. Другими словами, основной пружиной, побуждающей власть (в случае с Концепцией это именно власть) ставить вопрос о переделе активов науки, является не "ненависть к фундаментальной науке", а абсолютно неадекватный, неэффективный, а иногда и просто недееспособный менеджмент находящейся сегодня у власти научной элиты.

Мы об этом говорим десять лет. Необходимо провести глубокую структурную реформу. Выработать вместе с властями страны новую миссию российской науки. В СССР миссию науки определяли два главных заказчика - ЦК и ВПК, а как сегодня? Надо перейти от административно-патерналистской парадигмы к новой, которая будет ближе к либерально-инновационной. Но с учетом российских традиций и ценностей. Не делать снобистских заявлений о великой, чуть ли не самой сильной в мире фундаментальной науке, а честно понять, каков же сегодня наш реальный научный потенциал. Это сложная и неприятная работа, требующая нравственного мужества. Начать придётся с осознания довольно скромного, но достойного места России в нынешнем мире. Надо перестать ностальгировать по великой советской науке 60-70-ых годов. Она была порождением очень большой экономики СССР, экономики мобилизационного типа, которая обеспечивала основные потребности огромной страны в холодной войне. Для выполнения стратегических задач власть могла давать науке любые необходимые, по её мнению, ресурсы. Сейчас - все другое: общественный строй; место и роль страны в мире, враги и друзья. На территории России осталась почти вся фундаментальная союзная наука, около ? науки ВПК, а экономику у нас наполовину отрезали. По любым экономическим измерителям Россия сегодня занимает в мировой табеле о рангах скромное место в районе 3-го десятка.

Разумеется, и сейчас в большинстве институтов Академии Наук есть еще вполне живые группы, способные производить знания на современном уровне. И нельзя просто так один институт закрыть, а другой оставить, это очень тонкая работа. Если хотите, нужен "гамбургский счет", то есть, честная экспертиза и инвентаризация всего, что у нас осталось - творческих людей, институтов и лабораторий. Академия наук говорит - мы все уже проинвентаризировали, и у нас все хорошо. Но этим должны заниматься независимые эксперты, и совсем не обязательно члены Академии.

Когда я работал в Аналитическом центре по научно-техническому прогнозированию, мы начинали делать базу данных экспертов науки. Это весьма сложная работа - если мы построим дерево проблем современной науки, то на нижном уровне увидим примерно 10 тыс. проблем! Придется выбирать очень укрупненные направления, определять в каждом примерно десяток лучших экспертов по объективным показателям: публикационной активности, индексу цитирования, премиям, наградам и так далее, - а потом между ними устраивается личный опрос. Всем им рассылается список предварительно отобранных персоналий с предложением отметить, кого данный эксперт считает самым сильным, и далее по нисходящей. Мы получаем некоторую пересекающуюся выборку. Экспертами могут оказаться вовсе не только Нобелевские лауреаты, это могут быть люди, которые пишут грамотные обзоры по этому направлению. Согласитесь, это достаточно кропотливая науковедческая и социологическая работа. Еще один аспект связан с тем, что достаточно много наших ученых уехало за границу, у них тоже спросить надо. Они независимы, они не вовлечены в наши клановые игры. Есть доктора, кандидаты наук, особенно молодая когорта, они гораздо лучше осведомлены о переднем фронте науки в США или в Европе. Отобранные таким образом эксперты войдут в экспертные советы, которые могут дать оценку потенциала действующих в России ученых и целых команд и институтов. Разумеется, также используя при этом формальные и измеримые критерии. У нас же вместо такого примерно "гамбургского счета" чаще всего используют формальные регалии и прошлые заслуги ученых и институтов.

Итак, проблема, связанная с необходимостью повышения эффективности использования государственных активов, которые переданы в управление науке, понятна. Но Вы говорите, что главное препятствие здесь - отсутствие структурных реформ самой науки, как отрасли народного хозяйства. В чем их суть?

Действительно, если в российской науке сохранится действующая система, если ее не реформировать, то мы просто её потеряем. Она уже стремительно теряет способность к воспроизводству. Идет деградация кадров, организационных структур, техники, приборов, материальной базы. Беда нашей науки в том, что ее существование для общества и экономики может стать бессмысленным. Что бы мы ни делали с наукой сегодня, с фундаментальной наукой особенно, хоть ликвидировали ее, хоть перестроили, экономика в течение 4-5 лет вообще этого не заметит. Увы, это не чья-то злая воля, а экономический закон. Не потому что наука плохая или хорошая, а потому, что она работает на будущее. Именно поэтому сегодня, при этих бешеных экспортных ценах на нефть, при хорошем бюджете открылось окно возможностей для настоящей реформы науки. Можно построить новую научную систему, которая способна будет себя воспроизводить, будет нужна нашему обществу, бизнесу и государству. В журнале "Эксперт" как-то появился "страшный" тезис, но он, увы, отвечает сегодняшним реалиям: сегодня "наука ради науки" никакому обществу не нужна. Даже фундаментальная наука должна задаться вопросом: что мы дадим обществу в обмен на те ресурсы, которое оно нам предоставляет? В современных, то есть "глобализированных" рыночных экономиках созданы и современные модели науки. Это (практически всегда!) наука интегрированная с образованием; это наука, не чурающаяся инновационного бизнеса; это наука, чутко реагирующая на новые потребности общества и ежечасно доказывающая этому обществу, зачем она ему нужна. Пиарщики американской науки убеждают население: "Мы Вас накормим, вылечим, защитим и т.д. и т.п." И получают 100 млрд.долл. из федерального бюджета США. Лозунги нашего "академического профсоюза" совсем иные: "Руки прочь от РАН!" и "Даёшь 4% бюджета!" А что обещают взамен? Взамен руководство РАН повторяет заклинание: "Только фундаментальная наука обеспечит в России построение экономики, основанной на знаниях!". Это - либо лукавство, либо заблуждение. Финляндия, которая за последние 15 лет вырвалась в мировые постиндустриальные лидеры (равно как и Швеция, Швейцария), не имеет заметной фундаментальной науки. Германия и Япония, о которых все говорят, что после войны они потеряли свою фундаментальную науку, тоже живут неплохо, их экономика тоже основана на знаниях. Значит, возможны варианты? Давайте их обсудим.

Сегодня почти нет различий между фундаментальной и прикладной наукой, особенно в некоторых приоритетных отраслях. У нас же структура науки абсолютно консервативна, она сохранилась со времен двух глобальных проектов - атомной бомбы и средств ее доставки. А биотехнологии, информатика у нас занимают очень маленькую долю. В США половина бюджета идет на life sciences - медицина, биоинжиниринг, экология и т.д. Говорят, что у нас, мол, своя специфика. Вообще говоря, с этим я согласен. Если у нас, например, отличные физики, нельзя их институты просто закрыть. Но новые-то отрасли тоже развивать надо.

Теперь о том, что я называю структурной реформой. Нынешняя РАН выступает в двух ипостасях. С одной стороны - это сообщество членов (и членов-корреспондентов) академии. Это, как обычно говорят "learned society", т.е. некоторые самоорганизующееся и самоуправляемое сообщество учёных. Такие организации (в форме либо общественных, либо некоммерческих организаций) есть во многих цивилизованных странах. Но только у нас именно это сообщество одновременно фактически монопольно владеет (я пояснил этот тезис выше) огромными государственными активами, куда входят многие сотни институтов, предприятий, объектов социальной сферы, огромный земельный фонд и т.д., и т.п. В этой второй своей ипостаси РАН является огромным квази-ведомством с правилами игры и механизмами финансирования, взятыми ещё из советской, административно-командной экономики, ведомством очень непрозрачным и очень неэффективным. Кстати по некоторым оценкам доля административных расходов в системе РАН достигает 9%. Это в разы (!) превышает такой же показатель для научных фондов, например. Последнее утверждение нередко оспаривается на том основании, что, мол, в РАН кадровый состав уменьшился не так сильно, как в остальной науке. Значит - "человеческий капитал" сохранился в наибольшей степени, следовательно, институты РАН - самые эффективные. Этот подход не выдерживает серьёзной критики, он ресурсный, затратный. Эффективность это всегда отношение результатов к затратам. Результативность или продуктивность нашей фундаментальной науки заметно снизилась.

Например, доля российских авторов в мировом научном корпусе публикаций сократилась с 3,4% до 2,4%, Россия сравнялась по этому показателю с Испанией (8-9 место), и через год-два нас обгонит Китай. Доля США - более 35%, Англии, Японии - более 9%. С одной стороны, этот факт доказывает простую истину - настоящую фундаментальную науку "содержать" может только сильная и современная экономика, а с другой - это косвенно подтверждает низкую эффективность нашей научной системы. Опять же косвенным, но убедительным доказательством того, что не всё в порядке в академическом "датском королевстве" являются масштабы оттока учёных молодых и средних возрастов. Причины известны: низкая зарплата, устаревшее оборудование и, может быть, главное - во многих случаях абсолютно неясные для них перспективы построения хорошей научной карьеры. В силу негибкости и даже неподвижности всех наших иерархических структур молодому талантливому учёному очень трудно подняться на "социальном лифте".

Если же говорить конкретно о реформе академической системы, то варианты давно известны и предложены не мной. Принципиально разных варианта здесь, пожалуй, всего два. Первый, судя по всему разделяемый авторами Концепции, состоит в том, чтобы де-юре признать РАН госведомством; назначать её руководство Президентом и правительством; резко уменьшить число институтов, одновременно в 5-7 раз увеличить их ресурсную базу; сделать понятными отношения РАН и государства (госзаказы, тендеры, госпрограммы и т.д.); создать прозрачные механизмы финансирования и т.д. и т.п.

Второй вариант - более радикальный, предлагает отделить общественную (или некоммерческую) организацию - "Клуб академиков", от ведомства, и для каждой из этих структур установить свои правила игры.

Ещё в начале 90-х годов в одном из научно-популярных журналов появилась статья академика Леонида Келдыша, в которой он сказал, что изменилась вся экономическая и политическая среда, следовательно, Академия тоже должна измениться, или она исчезнет, как общественный институт. Он предложил три пути трансформации академических институтов. Небольшая часть из них может остаться крупными национальными центрами фундаментальных исследований (по типу национальных лабораторий в США). Другая часть может объединиться с лучшими, наиболее продвинутыми ВУЗами, превратившись в исследовательские университеты. Третья часть может стать самостоятельными наукоёмкими фирмами, тесно работающими с высокотехнологичной российской и иностранной промышленностью. Таким образом, ещё в начале 90-х Л.Келдыш предложил наиболее радикальный вариант реформы нынешней РАН, а именно: отделение "learned society" ("клуба академиков") от ведомства, управляющего системой НИИ и других хозяйствующих субъектов; с передачей институтов в другие государственные органы управления. Этим путём, кстати, пошли в начале 90-х бывшие страны СЭВ и страны Балтии. Наверняка существуют и иные варианты трансформации. Всё это требует специального анализа и я бы сказал, "проектирования". Не все проекты воплощаются в реальность, но активное проектирование своего будущего лучше медленной деградации.