газета.ru
31-12-04

Подготовку ученых в России нужно прекращать
Редакция получила письмо от молодого российского ученого-физика, который пытается доказать, что кризис, в котором оказалась сейчас фундаментальная российская наука, - непреодолим

Павел Петров

Это письмо является развернутым ответом на интервью с Борисом Салтыковым "Как нам спасти российскую науку" и продолжает обсуждение проблемы науки в России. Предложенный в интервью выход состоит в структурных реформах науки и интеграции с системой образования по западному образцу. Но структурная реформа не снимает вопроса о том, кто будет финансировать эту новую науку? Опять государство?

Как пример, рассмотрим один из крупнейших мировых технических научно-образовательных центров, Массачусетский Технологический Институт. На его сайте есть информация о том, что примерно четверть бюджета института это получаемая со студентов плата за обучение, остальной бюджет составляют научные и образовательные гранты и частные пожертвования (http://web.mit.edu/finances/budget-discussion.html).

При этом напрямую от государства ни на науку, ни на обучение, ни на коммунальные нужды институт не получает ничего.

Почему же российское государство должно финансировать науку? И нужна ли наука российскому государству?

Одним из основных аргументов сторонников безвозмездного государственного финансирования фундаментальной науки в России является то, что научные открытия якобы стимулируют развитие новых отраслей производства. Приводятся хрестоматийные примеры: разработанный Фарадеем электродвигатель, считавшийся поначалу детской игрушкой, работы Курчатова по распаду ядра, до войны порицавшиеся за отвлеченость от реальных проблем страны. Впоследствие эти изобретения оказали значительное влияние на средства производства.

Но на самом деле аргументы эти несостоятельны, дела обстоят с точностью до наоборот. Производство всегда первично по отношению к науке.

Фарадей и Курчатов изначально получали образование и работали, побуждаемые к исследованиям развивающейся экономикой и промышленностью тех лет.

Призводство всегда было единственным двигателем науки. Все научные разработки во все времена финансировались из прибыли, полученной производством. Все специалисты-ученые получали образование за счет производства. Средства могли поступать тем или иным путем, от заработавших их родителей студента или из полученных государством налогов, но так или иначе исходный источник средств всегда был один.

Следовательно, науки не может и быть там где нет развитого производства. Более того, наука, если она присутствует, всегда сориентирована на нужды производства потому, что приоритетные для производства научно-образовательные направления финансируются в первую очередь, а уже потом идет снабжение сопутствующих ветвей.

В эпоху господства промышленного производства основным инвестором науки и покупателем научных разработок была индустриальная промышленность. Наиболее развитыми в научном отношении были страны с развитой промышленностью, в число которых входил и СССР. Наука в СССР в 60-70-ые года 20 века процветала и давала результаты мирового уровня.

Сейчас, в начале 21 века, вследствие технического прогресса и вызванных им социальных изменений, ситуация в мире изменилась. Наступил период, который принято называть постиндустриальным.

Чем именно характеризуется постиндустриальная эпоха и чем она отличается от предыдущей, индустриальной эпохи? В отличие от индустриальной эпохи, сейчас меньшинство населения занято конкретно производством чего бы то ни было, будь то материальная собственность, информация или идеология. Автоматизация средств производства привела к тому, что изготовление больших объёмов товара не нуждается в использовании большого количества рабочих рук. Главная часть затрат в процессе производства приходится на разработку и изготовление исходного образца продукта. Дальнейшее тиражирование - это отработанный и очень дешёвый "конвейер".

За примером далеко ходить не надо - сравните стоимость разработки обширного программного комплекса и стоимость записи его на один компакт-диск. В промышленной сфере то же самое - разработанные трудом десятков специалистов высшей квалификации компьютерные комплектующие качественно и дёшево растиражирует миллионами экземпляров дочернее предприятие фирмы-разработчика находящееся где-нибудь в Индонезии или в Китае. Ещё одна особенность наступившего постиндустриального периода - так называемая "глобализация". Средства производства и финансовый капитал, главным образом, находятся в собственности у транснациональных корпораций, которые столь крупны и влиятельны, что обладают порой большей властью нежели правительства отдельных государств.

Кто именно финансирует науку в постиндустриальном обществе, кто заинтересован появлении новых технологий? Это не те компании которые занимаются лишь репродукцией товаров на основе уже разработанных технологий. Это не производители сырья или основных товаров потребления, таких как продовольствие или одежда.

В развитии науки заинтересованы главным образом крупнейшие производители высокотехнологичных товаров, которым новейшие научные открытия дают возможность вывести производство на новый технологический уровень.

Технологические и промышленные транснациональные гиганты масштаба General Electric, Exxon mobile, Pfizer, Intel, являются основными источниками финансирования, которое, через научные фонды или посредством отчисления налогов в бюджет отдельных государств, распределяется между научными и образовательными институтами и лабораториями.

В России предприятий такого уровня просто не существует.

Прибыли крупнейших российских нефтяных компаний составляют считанные проценты от прибыли любой из транснациональных корпораций. При этом отечественные экспортеры нефти и газа никоим образом не заинтересованы в развитии российской науки. Им не требуется значительное число квалифицированных кадров. Им не требуется высокий уровень образования, доходов и потребления в стране потому, что основные покупатели сырья находятся за рубежом.

Еще одним крупнейшим владельцем капитала в России является государство. Но в развитии науки оно так же не заинтересовано. С окончанием холодной войны ушла в прошлое гонка вооружений, нет потребности в высокотехнологическом оружии. Профицит бюджета можно обеспечить просто получая налоги с экспортирующих сырье компаний. Итак, никто из крупных российских собственников не заинтересован в финансировании фундаментальной науки. Более того, даже если бы эти собственники и стали ее финансировать, то обеспечить объем средств сравнимый с вложениями в науку развитого Запада они никоим образом не смогут.

Фундаментальная наука это передовой край науки. Как только ученый перестал разработку новых непознаных областей знания, он перестал принадлежать к фундаментальной науке. Можно изготовить легковой автомобиль соотвествующий западным стандартам восьмидесятых годов и этот автомобиль найдёт своего покупателя у нас в России. Но научные исследования повторяющие работы прошлого десятилетия никому не нужны. Подобные результаты всегда можно прочитать в соответствующих научных журналах. Фундаментальная наука это не та область, которую можно финансировать неполностью и получать неполный результат. Финансируя науку наполовину от потребностей, получишь результатов имеющих научную ценность едва ли на один процент.

Вывод очевиден, эпоха фундаментальной науки в России в очередной раз закончилась. Кризис в котором сейчас находится российская наука непреодолим. Никаких показаний к развитию науки в будущем не предвидится в течение ещё нескольких десятилетий. В России нет ни необходимых средств для финансирования исследований на современном уровне, ни спроса на результаты этих исследований.

Финансирование фундаментальной науки нужно постепенно прекращать.

Подготовку специалистов в области фундаментальной науки нужно прекращать уже сейчас. Ориентироваться следует на решение чисто инженерных задач. В аббревиатуре советского времени НИОКР, означающей "научно-исследовательские и опытно-конструкторские разработки", следует оставить только три последние буквы.

В заключении напишу немного о себе и о том, что меня сподвигло на написание вышеизложенных рассуждений.

Мне 28 лет, я сотрудник физико-технического института имени Иоффе. Физике учился 10 лет, то есть большую часть сознательной жизни. В работе над диссертацией сталкиваюсь в основном с трудностями имеющими вненаучный характер. Зима 2003 года, по причине полного промерзания труб в здании института, прошла в борьбе за утепление помещений и спасении приборов. Жидкий гелий необходимый для проведения экспериментов может отсутствовать по несколько месяцев. Но несмотря на все эти затруднения дело идёт к защите, и я задумался о перспективах. К своему глубокому огорчению обнаружил только два пути своей дальнейшей карьеры - полная смена профессии, освоению которой отдано 10 лет, либо эмиграция.

Продолжая заниматься физикой в России я не только не смогу улучшить свое благосостояние по сравнению с уровнем аспиранта, но и не принесу своей стране никакой пользы подобным подвижничеством.

Регулярно читая иностранную научную периодику, я вижу как неуклонно падает уровень работ, которые мы способны выполнить в стенах института. Сейчас это, пускай, периферийная, но наука. Через пять лет наукой это будет назвать нельзя. В 21 веке невозможно проводить научные исследования, используя оборудование, выпущенное до 1991 года. Многие ученые выходят из положения, сотрудничая с западными институтами по принципу "бензин, оборудование, технологии ваши - идеи наши". Это как-то поддерживает на плаву лично этих ученых, но никоим образом не помогает ни российской науке, ни России в целом.

Здесь я заканчиваю это печальное повествование. Буду благодарен за любые отклики, особенно если они будут хоть чуть-чуть более оптимистичны.